Репортаж

Пропустил марш — опозорился: Проект о протестующих белорусах

В конце октября Светлана Тихановская объявила общенациональную забастовку в Беларуси. За день до этого истек срок ее ультиматума Александру Лукашенко с требованиями уйти с поста президента и прекратить насилие по отношению к протестующим. В результате только в Минске 25 октября на улицы вышло более 200 тысяч человек — акции стали самыми масштабными в стране с конца августа. Фотограф Марк Жигман снял десятки портретов людей на протесте — в национальной одежде, обнаженных, в строгих пиджаках и даже в костюмах панд.

Протесты в стране идут уже четвертый месяц. За это время лидеров оппозиции номинировали на Нобелевскую премию мира, создателей телеграм-канала Nexta объявили в межгосударственный розыск, а Евросоюз и США ввели санкции против Беларуси. Действиями Лукашенко недовольны, кажется, белорусы всех профессий и возрастов: в стране прошел марш людей с инвалидностью и марш солидарности женщин, национальная забастовка рабочих и студентов, партизанский марш. Фотограф Марк Жигман снимает протестующих с августа. Он рассказал, кто выходит на улицы, как избежать ареста и изменилось ли поведение белорусов за эти месяцы.

Марк Жигман

Внештатный фотограф информационного портала tut.by, автор в интернет-журнале 34travel.me. C 2017 по 2020 год — член Белорусского общественного объединения фотографов. Выставлялся в галереях современного искусства Ў, Punktum 16+, Vortex Preview и Литературном музее Петруся Бровки.

— Первые три дня протестов я был на изоляции с коронавирусом. Потом случились разгоны, которых не было никогда в истории Беларуси. Я оказался в новой стране — в той, где в кошмарах за тобой гонится ОМОН.

Многие говорят, что, если бы мы пошли брать штурмом правительственные здания, мы жили бы в другой стране. Но мы чувствовали себя как человек, который сидел всю жизнь в темноте и впервые увидел свет. Было больно от свободы. Был шок, что нас так много. Был восторг, что нас не бьют.

Нам снятся кошмары о том, как за нами гонится ОМОН.

В Беларуси всегда было сложно снимать, но сейчас это почти гарантированно грозит задержанием. В фотожурналистку Ирину Араховскую попали резиновой пулей, а затем обвинили в посещении незаконных массовых мероприятий, хотя она всего лишь выполняла свою работу. Свободно себя чувствуют только работники государственных СМИ.

Браслеты, значки, флаги, даже белая куртка или красное платье могут стать поводом для задержания. Одеваться нужно неярко, полезно быть в маске, чтобы соблюдать правила безопасности во время пандемии и чтобы тяжелее было опознать. Камеру лучше принести не в фотосумке, а в обычном рюкзаке. Телефон оставить дома: некоторых задержанных пытали, чтобы получить доступ к фотографиям и контактам внутри. Приходить нужно не рано, чтобы не попасться правоохранителям, но и до того, как марш тронется, чтобы быть в потоке вместе с людьми. ОМОНу все равно, где тебя ловить, — за тобой пойдут в метро, во дворы, подъезды и чужие квартиры.

Неожиданнее всего было видеть на маршах своих родителей. Моя семья жила во внутренней эмиграции: власть отдельно, мы отдельно. Я снимаю акции с 2017 года, и каждый раз родные меня отговаривали. А теперь они там и еще стыдят меня, когда я пропускаю митинг.

Родители стыдят меня, если я пропускаю митинг.

Удивляют старики, которые идут в колонне. Путь следования марша может быть очень длинным, почти через весь город, но многие пенсионеры проходят его до конца. Атмосфера на марше почти праздничная, все друг другу рады, поэтому, если рядом нет силовиков, участие в нем абсолютно безопасно. Вначале на митинге можно было увидеть сложные большие костюмы, вроде свинок в форме ОМОНа или ребят на ходулях. Сейчас такие почти невозможно провести на марш.

Я видел девушку, загримированную под Лукашенко, и омоновца на поводке, который прыгал вокруг нее; парня с плакатом «Президент ненастоящий» (на следующий день его задержали); ребят в костюмах панд, поддерживающих компанию PandaDoc; мужчину в одних семейных трусах, который, стоя прямо перед силовиками, ругал их за то, что они убивают белорусов.

Мы до сих пор протестуем. Каждое воскресенье 100 тысяч человек выходят и говорят правительству, что ничего не закончилось: мы хотим жить, а не существовать и требуем, чтобы к нам относились как к людям. Характер протестов не изменился. Несмотря на зверства, мы все так же снимаем обувь, когда становимся на лавочки. Требования протестующих не изменились: Лукашенко должен уйти. Нас должны перестать бить. Все, кто сейчас сидит в тюрьме за то, что просто высказал свою позицию, должны выйти на свободу.

Новое и лучшее

532

604

272
581

Больше материалов