Медиа

Луиджи Серафини — о том, как и зачем создал энциклопедию вымышленного мира

Автор одной из самых дорогих и самых бессмысленных книг, иллюстрированного Codex Seraphinianus, объяснил что общего у его книги с религиозными писаниями.

Тридцать лет назад Луиджи Серафини — сегодня успешный итальянский скульптор и промышленный дизайнер — создал одну из самых странных книг в мире, Codex Seraphinianus. Это энциклопедия воображаемого мира, подробно проиллюстрированная и описанная на несуществующем языке. В ней, например, есть главы о том, как из пары любовников получается крокодил, в каких условиях живёт и развивается личинка лошади, почему удобно колесо использовать вместо ноги.

Несмотря на все странности, книга Луиджи Серафини стала успешной, издаваемой, дорогой, редкой и вожделенной. Первый тираж в пять тысяч давно признан коллекционным. Кодекс неоднократно переиздавали в Италии, его печатали в Штатах, Голландии, Франции, Германии и Китае. Цена некоторых фолиантов превышает €1 000.

Труд уже успел обрасти легендами и мифами: в Обществе библиофилов Оксфордского университета долго пытались расшифровать письменность, пока сам автор не соизволил приехать и уверить экспертов, что смысла в тексте нет; рисунки объявляли дьявольскими и проклятыми; создали целый сайт, который переводит с английского на язык из Codex Seraphinianus, и тому подобное.

В интервью Bird In Flight Луиджи вспомнил, как и зачем создавал свой Кодекс, как на него повлияло путешествие автостопом по США, и объяснил, почему если уж переводить Codex Seraphinianus, то только на другой несуществующий язык.

Луиджи Серафини 65 лет

Итальянский художник, архитектор, промышленный дизайнер. Открыл лабораторию керамики в Умбрии. Регулярно выставляется в крупных итальянских галереях (Fondazione Mudima di Milano, XIII Quadriennale, Национальная галерея современного искусства). В 2003 году полихромная бронзовая скульптура Carpe Diem и барельефы работы Серафини были установлены на станции метро Mater Dei в Неаполе.

Зачем всё-таки нужна была целая книга на языке, который нельзя расшифровать — ведь рисунки и сами по себе выполнены как исчерпывающая инфографика?

Наличие языка подразумевает наличие смысла, стимулирует желание разгадать тайну, проникнуть в суть. Потому-то описания, схемы и главы текста в Кодексе были просто необходимы — таков принцип энциклопедии. Многие люди пытались расшифровать этот текст, создавали декодеры и компьютерные программы — но для меня это слишком поверхностно: расшифровать не всегда значит понять. Энциклопедия — это всегда система и всегда игра, всегда немного шутка. Люди не хотели поверить в мою игру — им была нужна легенда, легенда, в основе которой лежит тайное значение. Но просто тайное значение не подошло — им было нужно такое тайное значение, которое возможно в конце концов расшифровать. А я не верю в такие загадки. Я сам загадка, и каждый человек загадка, и нет абсолютного, неоспоримого значения, на которое можно опереться, разгадывая эти загадки.


{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_01.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_21.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_22.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_23.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_24.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_25.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_26.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_27.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_28.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_29.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""}

Как создавался Codex Seraphinianus?

Это длилось почти три года. Я жил как монах, как отшельник — никуда не ходил, ни с кем не общался, не зарабатывал денег; это была очень аскетичная жизнь — я сидел и рисовал, и дополнял все рисунки несуществующими, механическими письменами. В этом открылась мне какая-то мистичность — находиться среди людей (я жил всё-таки в центре Рима) и в то же время быть изолированным. Я был сконцентрирован только на Кодексе. Но я был молод, а когда ты молод, у тебя, во-первых, гораздо больше времени, это совсем не те 24 часа в сутки, которые есть у меня сейчас. А во-вторых всё, что с тобой происходит, превращается в увлекательное приключение. Мой отец, например, рассказывал мне в детстве истории о войне и о том, как он, итальянский солдат, побывал в плену. Он пережил страшные вещи, видел смерть, разрушенную Европу, но в то же время он был молод — потому это были хорошие, полнокровные воспоминания, светлые. Воспоминания о пережитых приключениях. С похожими эмоциями я вспоминаю о создании Кодекса.

Кодекс был для меня потребностью — мне просто нужно было это сделать. Можем называть это вдохновением — но я бы скорее сказал, что это похоже на пребывание в трансе.
Трудно представить себе человека, который почти три года не вставая сидит и рисует несуществующий мир.

Во-первых, тогда не было интернета. Во-вторых, Рим в конце 1970-х был особенным местом, которого больше нет. Жизнь не была дорогой, Феллини ходил домой с киностудии Чинечитта под моими окнами, Де Кирко, казалось, всё ещё писал в своей мастерской недалеко от площади Испании — там жил и я. Атмосфера памятников и античности, церквей, огромных сосен и эвкалиптов и старых вилл не была нарушена очередями туристов, дольчегабаной и ресторанами. Но эта эпоха заканчивалась — заканчивался Рим времен Гранд Тур, начинался Рим времен километровых очередей в Музей Ватикана. Это было ощутимо, город менялся, развивался туризм, бизнес выживал атмосферу, а она пряталась во дворах и в часовнях. И вот каждое окружение, каждая среда — это в конечном итоге пережитый опыт, а тот Рим — это был особый опыт, и этот опыт на меня повлиял. Не хочу показаться слишком уж ностальгирующим, но, по-моему, кажусь. Именно там, в том конкретно времени и месте я и создал Кодекс. Сейчас там всё кажется пластиковым, но тогда город и то, что с ним происходило, органично сплетались с книгой принципов мироздания несуществующего мира, которую я создавал день за днём.


{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_30.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_32.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_33.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_34.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_35.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_36.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_37.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_38.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_39.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_40.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_41.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""}

Вы как-то планировали этот проект, чего ожидали от странной книги, которую создавали? Что должно было получиться: объект искусства, бестселлер, мистифицированная рукопись?

Кодекс не был проектом в обычном понимании этого слова. Кодекс был для меня потребностью — мне просто нужно было это сделать. Можем называть это вдохновением — но я бы скорее сказал, что это похоже на пребывание в трансе. Тогда неважно, сколько времени уходит у тебя на работу — ты вовлёкся и не можешь не закончить, ты одержим, что-то в тебе живёт. Поэт может потратить два часа на стихотворение, а я в том же состоянии особой горячки потратил два с половиной года на Кодекс. Я до сих пор работаю только так, даже когда это касается промышленного дизайна — не привязываюсь к планам и проектам. Я и не работаю — я просто опустошаюсь, выпуская идеи в крайней потребности их реализовать. Ещё один важный момент: слово «художник» сейчас слишком уж привязано к деньгам. Человек становится художником, когда его работы продаются за миллионы евро, тиражируются, вокруг них поднимается ажиотаж коллекционеров. Это сейчас происходит даже с теми, кто рисует на стенах — всё превращают в искусство посредством денег. Потому слово «искусство» мне не очень близко в принципе — лучше уже назвать себя поэтом, это слово всё ещё более невинно, вокруг него не так много баксов. Нет, я не говорю что деньги в искусстве не важны — для того, чтобы сделать хорошую масштабную инсталляцию, например, мне нужно много денег, так что я не могу их отрицать. Но в самой сути искусства, в первичном намерении — денег быть не должно.

Вы религиозный человек?

Нет. Но Кодекс — это, безусловно, дань уважения великим каноническим книгам, связанным с религиями. Всем сразу. Религия — это в конце концов тоже кодекс, система организации. Я очень духовный человек. Но духовность — это что-то в воздухе, что-то, что понимает и чувствует каждый. Это возможность реализовать разные связи на разных уровнях. Духовность — это о христианстве или там о нью-эйдж. Можем назвать это уровнем концентрации. Духовность — это наивысший уровень концентрации, ничего больше. Такова моя религия.

Слово «искусство» мне не очень близко в принципе — лучше уже назвать себя поэтом, это слово всё ещё более невинно, вокруг него не так много баксов.
Книгу пытались расшифровать, собирали по её поводу симпозиумы, по её изображениям конструировали объекты, в интернете есть программа, которая переводит с английского на язык Codex Seraphinianus. Вы создали своего рода сеть тайного знания — как относитесь к этому?

Можем называть Кодекс своего рода блогом, возможностью поделиться с людьми своим миром. Я и стремился создать сеть — в моё время единственной такой возможностью было издать книгу. Книга апеллирует к воображению, текст его стимулирует, это обрастает процессами и явлениями. Мне хотелось, чтобы меня услышали и поняли, но хотелось понимания вне текста, более глубокого и личного — сейчас можно проделать над собой такой фокус, зайдя на китайский сайт, например, а тогда пришлось создать Кодекс, чтобы заставить людей вот так что-либо понимать.


{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_44.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_42.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_43.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_45.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_46.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_47.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_48.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_49.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_50.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_51.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_52.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_53.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/05/CODEX-SERAPHINIANUS_55.jpg", "alt": "Интервью с Луиджи Серафини", "text": ""}

В начале семидесятых я путешествовал по США автостопом, как в романе Керуака «В дороге», и чувствовал себя информацией, которая существует в определённой сети — сети, которая создана потребностью коммуникации более 70 миллионов молодых людей, которая сама себя формирует, потому что я был тоже одним из тех 70 миллионов. И вот я ездил, видел, думал, делал выводы, рассказывал и узнавал, менялся сам и менял людей вокруг. Уже создав книгу, я понял, как сильно это на меня повлияло — прожитая мной модель сети, определённая структура. Мне кажется, интернет возник и развивается именно по тому же принципу: соединяя разнообразную информацию с разными мозгами в разных местах. Даже терминология осталась частично той же самой — хостинг, например, это когда тебя где-то приняли и дали доступ к определённой информации. Разве в широком понимании это не то же самое сейчас в интернете?

Кодекс для вас — законченная работа?

Кодекс постоянно развивается и дополняется, в новых изданиях появляются новые главы — я собираюсь делать так и дальше. Когда я уже не смогу продолжать, объявлю конкурс и выберу человека, который будет дополнять Кодекс после меня.

Новое и лучшее

1730

2298

1552
2537

Больше материалов