Пытка переворота: Что означает для нас турецкий кризис

В 2014 году Тайип Эрдоган был после 11 лет премьерства избран президентом Турции и переехал в свежепостроенный для самого себя дворец, который по площади превосходит Московский Кремль. Первым его гостем стал папа римский Франциск, а вторым — российский президент Владимир Путин, который пережил синхронную с Эрдоганом трансформацию из осторожного и договороспособного политика-популиста со скромными амбициями и умеренным стилем жизни в авторитарного правителя, уверовавшего в собственную богоизбранность, увязшего в играх престолов и накручивающего себе паранойю на тему внутренних заговоров и внешних врагов.

У Сталина были троцкисты, у Путина есть «пятая колонна», а у Эрдогана — гюленисты, последователи проживающего в США проповедника крайне умеренной суфийской школы ислама Фетуллы Гюлена. Гюленисты активно продвигают экуменистическую идею единства авраамических религий — ислама, христианства и иудаизма — и подчёркивают миролюбивый, если не пацифистский характер своих мировоззрений. Иными словами, эта та вегетарианская версия ислама, которой Запад с радостью бы заменил воинствующий салафизм «Аль-Каиды» и ИГИЛ — если б смог.

Но Эрдоган, чьи религиозные взгляды очень близки к философии Гюлена, видит в его движении тёмную сторону. Гюленисты, считает он, воспитали в своих разбросанных по всему миру школах целое поколение адептов, которые продвигают друг друга по карьерной лестнице вплоть до высших постов в государстве и ставят своей целью захват власти в стране. Иными словами — масонская ложа, только сторонники Эрдогана предпочитают употреблять термины «глубокое государство», «культ личности» и «тоталитарная секта». Эти подозрения восходят к давним и тёмным слоям биографий Эрдогана и Гюлена, которые в прошлом были союзниками в борьбе с милитаризированным светским государством, построенным Кемалем Ататюрком. Вместе они произвели демократическую революцию, приведя к власти умеренных исламистов, которые, впрочем, по взглядам и действиям столь же далеки от салафизма ИГИЛ, сколь и похожи на показушных христианских фундаменталистов, находящихся у власти в Польше и России.

В июле 2016 года паранойя Эрдогана перешла в стадию того, что лучше всего описывает английский термин self-fulfilling prophecy — самосбывающееся пророчество. Измученные прежними чистками и ожидающие новых, турецкие военные устроили плохо спланированный путч, который закончился кровопролитием и массовыми репрессиями (пока относительно мягкими, несталинскими) против подозреваемых в его поддержке, а также всех нежелательных с точки зрения Эрдогана элементов. В общей сложности около 60 тысяч работников образования, судей и военных были временно уволены и ограничены в правах (в частности, праве покидать пределы страны). Тысячи из них был арестованы или находятся под следствием. Трудно представить себе, что все они являлись частью тайной организации, пусть даже такой непрозрачной и таинственной, как гюленистское движение. Удар приходится по целым социальным слоям и классам, прежде всего — по интеллигенции.

В среду Эрдоган после долгих дискуссий в Совете безопасности ввёл в стране чрезвычайное положение, которое позволяет ему принимать ключевые решения в обход парламента, прекращать работу средств массовой информации и сажать людей за решётку без суда и следствия. Создалась парадоксальная ситуация: сам Эрдоган обвиняет гюленистов в попытке военного переворота и захвата власти, но реальный переворот и захват всего объёма власти в стране, считавшейся демократической, произвёл именно он.

В дополнение ко всем своим радикальным решениям Эрдоган временно отозвал подпись Турции под Европейской хартией об основных правах, что, в частности, означает возможность использования смертной казни. Из многочисленных заявлений самого Эрдогана и его сторонников следует, что они хотели бы активно применять эту меру наказания к участникам путча.

Речь прежде всего идёт о самом Гюлене, который проживает в США. Турция добивается его выдачи. Администрация Обамы заявила, что окажет содействие в расследовании причин путча, а экстрадицию Гюлена должен рассмотреть независимый от неё американский суд. Турецкая сторона отправила в США файл с документами, якобы изобличающими Гюлена. Американцы теперь будут очень долго и упорно их рассматривать.

Затягивание процесса — лучшая стратегия в ситуации, когда США рискуют потерять ключевого союзника не по каким-то объективным причинам, а из-за острого психического состояния конкретного лидера. Турция обладает второй по величине армией в НАТО и десятилетиями служила важнейшим элементом баланса сил на Ближнем Востоке. С турецких военных баз НАТО осуществляет бомбардировки сил ИГИЛ в Сирии и Ираке. Там же хранится американское ядерное оружие, размещение которого стало причиной Карибского кризиса полвека назад.

К несчастью для Вашингтона, антиамериканизм является одним из самых действенных инструментов в наборе любого современного популиста от Венесуэлы до ЮАР, и Эрдоган активно им пользуется. Присутствие Гюлена в США позволяет ему говорить о том, что Вашингтон покровительствует проповеднику и его сторонникам. Тот факт, что зелёной картой Гюлену помог обзавестись бывший резидент ЦРУ в Стамбуле, даёт возможность выстроить полноценную теорию заговора. Ирония состоит в том, что противники Эрдогана — кемалисты и левые — в прошлом сами активно продвигали идею, что нынешний президент является марионеткой Вашингтона.

Ситуация в Турции после переворота в значительной степени схожа с российской после возвращения Путина к власти в 2012 году на фоне протестов на Болотной. Чем уже круг принимающих серьёзнейшие политические решения, тем шире сам спектр возможных решений, тем случайнее и беспорядочнее выглядят эти решения. И до путча турецкое руководство осуществляло хаотичный набор действий — то ссорясь, то снова мирясь с Россией и Израилем и ведя такую же непоследовательную политику в отношении курдских повстанцев и ИГИЛ, которые в результате резко усилили террористическую деятельность на территории самой Турции.

Говорить о том, что у Эрдогана есть некий грандиозный план — то ли восстановления Османской империи, то ли строительства совместного с Россией евразийского союза, — не приходится. Он сам пребывает в состоянии загнанной в угол крысы — образа, который преследует его российского alter ego Владимира Путина. Все действия Эрдогана спонтанны и подчинены инстинкту, который до сих пор его не подводил, но однажды подведёт самым катастрофическим образом.

К сожалению, события в Турции происходят не изолированно, а являются частью нарастающего во всём мире идеального политического шторма, в который уже вовлечены Украина с Россией, Европейский союз с покидающей её Великобританией и Соединённые Штаты, где половина избирателей изъявляет желание экспериментировать с собственной жизнью и голосовать за Трампа. Мир входит в эпоху глобальной нестабильности. Когда идёт такой девятый вал, предсказывать последствия бесполезно. Можно быть уверенным только в том, что все карты будут перетасованы и всё будет иначе, чем мы можем себе представить.

Фото: Пётр Шеломовский