Мир

«Боинг» сбит российской ракетой. Что дальше?

Опубликован промежуточный отчет Международной следственной группы по делу о катастрофе рейса МH-17 в июле 2014 года под Торезом. Согласно выводам экспертов, самолет с 298 людьми на борту был сбит зенитно-ракетным комплексом «Бук», доставленным в Донецкую область с территории России. Bird In Flight выясняет, кого и как за это можно судить.

Андрей Козлов

Юрист-международник, адвокат. В разном качестве принимал участие в расследованиях и последовавших за ними судебных процессах и процессах урегулирования в связи с катастрофами «Як-42» в Салониках (1997), «Ту-154» над Черным морем (2001), «Су-27» во Львове (2002), «Як-42» в Трабзоне (2003), обрушением терминала в парижском аэропорту Руасси — Шарль-де-Голль (2004).

— Публикация предварительных результатов расследования повлечет какие-то юридические последствия? Или это всего лишь жест в сторону публики — все окей, работа идет?

— Расследование в уголовном праве заканчивается предъявлением обвинения или установлением невозможности его предъявить. Тут важно и наличие юрисдикционного органа — суда, трибунала, — который мог бы это обвинение рассмотреть.

Целью сегодняшней пресс-конференции было информирование о результатах расследования, не более. Тем не менее это правильный ход. Он дал представление об объективной стороне преступления: какая система физических явлений возникла и развивалась в конкретный период времени в конкретном районе, приведя к катастрофе самолета и гибели людей.

Субъективная сторона, то есть конкретные люди-участники событий и их мотивы, пока оставлены в стороне. Для более точного выяснения этих аспектов следствие продлено еще на год.

— По данным следствия, организованная группа людей числом около 100 доставила «Бук» с территории России и вывезла установку обратно после запуска ракеты. Есть ли способы принудить Россию предоставить их в распоряжение следствия?

— Если Россия не согласится сотрудничать со следствием (а я пока не вижу знаков, что так произойдет), этого можно будет добиться только путем усиления внешнеполитического и внешнеэкономического давления.

Вспомним историю с терактом над Локерби (взрыв Boeing 747 авиакомпании Pan American в 1988 году сотрудниками ливийских спецслужб. — Прим. ред.). Между катастрофой и выдачей виновников прошло 11 лет, между катастрофой и признанием Ливией ответственности с выплатой компенсаций — 15. И на это во многом повлияла изменившаяся конъюнктура на рынке нефти.

BswldgYIUAAV7A_
Одна из фотографий, сделанных свидетелями запуска ракеты по «Боингу» авиакомпании Malaysia Airlines 17 июля 2014. Источник: @WowihaY

— Если свидетели и обвиняемые с российской стороны доступны не будут, могут ли предварительные результаты следствия без них превратиться в окончательные?

— Уголовное преследование по этому событию может осуществить национальный суд как минимум 12 стран. Это суды государств, чьи граждане погибли в катастрофе; суд Украины, на чьей территории она произошла, и даже суд России, если она признает причастность своих граждан к поражению самолета. Возможно также создание гибридного международного трибунала, маловероятно — спецтрибунала ООН.

Для рассмотрения дела без участия обвиняемых одним из этих юрисдикционных органов необходимо, чтобы принятая в нем процедура предусматривала заочный процесс.

Если станет вырисовываться военное преступление, можно говорить о юрисдикции Международного уголовного суда (Украина, хоть и не ратифицировала Римский статут, сделала заявление о признании его юрисдикции в отношении событий на ее территории с 20 февраля 2014 года). Россия тоже не является стороной Римского статута и вряд ли сейчас станет сотрудничать, но ситуация способна непредсказуемо измениться.

12657405_10153920675633841_1650169995161132888_o
Адвокат Андрей Козлов. Фото: Ник Завилинский

— Какое обвинение может быть предъявлено экипажу ЗРК «Бук»?

— В случае признания пуска по «Боингу» намеренным речь однозначно пойдет о военном преступлении. Это преднамеренное убийство комбатантами гражданских лиц.

Если будет признано, что боевой расчет ЗРК «Бук» принял «Боинг» за украинский военный самолет, то квалификация преступлений будет близка к убийству и нарушению правил использования воздушного пространства, повлекшему тяжкие последствия.

Эти сведения могут быть подтверждены далеко не только свидетельскими показаниями. Мы не знаем сейчас, какие улики имеются в распоряжении следствия. Я бы обратил внимание на фразу «важно прояснить порядок подчиненности при применении данного вида вооружения» в пресс-релизе Международной следственной группы, содержащую прозрачный намек на возможность существования приказа, от исполнения которого боевой расчет не мог уклониться.

— Может ли быть обвинена Российская Федерация как государство?

В уголовном праве государство обвиняемым быть не может. А вот гражданские иски к России возможны: в самой России; в международном суде, компетенцию которого она признает; в другом государстве, но только с согласия России как ответчика, поскольку действует принцип суверенного равенства, и одно государство судить другое без его согласия не может. Все эти варианты сейчас кажутся маловероятными.

Европейский суд по правам человека может признать, что Россия не предоставляет в этом деле эффективные средства судебной защиты, и рассмотреть жалобы в связи с нарушением права на жизнь и права на надлежащий процесс. Впрочем, и здесь с апреля этого года, увы, имеется отдельная позиция России в отношении обязательности исполнения решений ЕСПЧ и приоритета норм международного права.

— Правильно ли утверждение, что на сегодняшний день нет международного юридического механизма, который бы привлек к ответственности людей, сбивших «Боинг» над Донбассом?

— Не совсем. Во-первых, мы уже говорили о возможности заочного процесса. Если говорить об очном процессе или, скажем, о реальном наказании, то оно невозможно, пока подозреваемые/обвиняемые не покинут пределы России. Если они будут арестованы в другой стране, вполне могут сработать механизмы, предусмотренные для международного сотрудничества по уголовным делам.

Фото на обложке: Михаил Воскресенский / РИА Новости / Спутник / AFP / East News
Продюсер «Додому» и «Дикого поля» Владимир Яценко: «Институт Карпенко-Карого нужно сжечь»
12 118

Новое и лучшее

1 913

143

227
243

Больше материалов