В Матрице: Как наше сознание поменяют смартфоны

Сегодня, когда смартфон все больше превращается в посредника между нами и повседневной жизнью, вид телефонной будки или блокнота-органайзера уже вызывает у нас ностальгию или недоумение. Каждый такой артефакт подразумевал целый жизненный уклад — экосистему торговли, обычаев и опыта. Теперь, когда эти экосистемы оказались погребены под новыми и гораздо менее осязаемыми паутинами связей, сосредоточенных на смартфоне, наш повседневный опыт кардинально изменился.

Во-первых, в выполнении наших базовых задач участвует совсем новый набор субъектов: исполинские предприятия-производители смартфонов; стартапы, разрабатывающие большинство приложений для них; национальные и наднациональные регуляторы и работающие в тени хакеры. В результате наша способность хорошо выполнять повседневные дела зависит теперь от широчайшего диапазона малопонятных факторов, о которых раньше нам и думать не нужно было: от характеристик электромагнитного диапазона до стабильности приложений и последних новостей из мира корпораций.

Во-вторых, общепринятые нормы и договоренности развиваются не со скоростью перемен в нравах общества, а гораздо быстрее — в темпе цифровых инноваций: каждый раз, когда выпускают новую версию смартфона, операционной системы или приложения, мы вынуждены что-то менять в привычном ритме жизни.

И в-третьих (и это, вероятно, любопытнее всего): когда такие разные действия, как съемка фотографий, прослушивание музыки или поиск своей второй половинки начинаются с запуска приложения на одном и том же устройстве и когда все они основаны на однообразном и довольно ограниченном репертуаре привычек, все они неизбежно приобретают некую общую схожесть.

Сегодня течение нашей жизни определяет смартфон: наш мир формируют его сенсоры, приводы, процессоры и антенны; протоколы, регулирующие его связь с различными сетями; общепринятые нормы пользовательского интерфейса; стратегии и модели бизнеса производителей смартфонов и приложений.

Карты на экране смартфона позволяют даже туристам передвигаться по мегаполису так, будто они провели здесь всю жизнь. А также они дают нам возможность проникнуть в суть сетевого состояния мира.

Самое очевидное: мы начинаем зависеть от доступа к сети в выполнении наших повседневных задач. Если потерять связь даже на время, которое требуется для того, чтобы пройти несколько шагов, то можно обнаружить себя превратившимся в голубую точку на безличном сером поле. Мы отдаемся способу познания мира, который полностью зависит от доступа к сети в режиме реального времени, — и обнаруживаем себя во власти инфраструктуры из спутников, оснащенных камерами машин, серверов, сотовых станций, подводных кабелей и радиорелейных линий. Эта невидимая система более подвержена ошибкам и гораздо более трудна для понимания, чем любая бумажная карта, — при этом мы почти не имеем над ней контроля.

Обычно мы не ощущаем отсутствие контроля как потерю. Но мы вынуждены считаться с тем, что для многих общепринятые правила взаимодействия со смартфоном малопонятны или даже непостижимы. Потратьте несколько минут, пытаясь объяснить базовые правила пользования смартфоном кому-то, кто столкнулся с ним впервые, и вы с удивлением осознаете, что интерфейс, который производители любят описывать как «интуитивный», таковым не является. И пока все люди не будут близко знакомы со смартфонами с раннего детства, взаимодействие с новыми технологиями повседневной жизни будет сбивать многих пользователей с толку, осложняя их существование.

Мы обычно предполагаем, что наши карты являются объективным отображением окружающего мира. Ничего подобного: наше ощущение мира незаметно обусловлено информацией, которую предоставляют нам из корыстных побуждений. Карта, которая создается на основании наших запросов, гарантирует, в поразительно буквальном смысле, что каждый из нас может жить только в своем собственном, отдельном мире.

Это будет ощущаться особенно остро каждый раз, когда речь идет о всеобщем доступе. Если создатели (или спонсоры) коллективно используемого пространства решат, что «у всех» есть телефон-проводник, мы можем обнаружить, что другие средства ориентирования — карты общественного пользования, указатели направления — начнут исчезать из нашего мира. Тогда личный смартфон превращается из дополнения в предмет первой необходимости.

Здесь мы попадаем в некоторый этический тупик, потому что в то время как смартфон превращается в фактически предмет первой необходимости, одновременно становится невозможно использовать устройство без передачи своих данных ему и сети. Если только вы специально не зайдете в настройки и не отключите отслеживание геолокации и еще несколько функций приложений, смартфон будет постоянно оставлять следы вашего движения по миру.

С точки зрения сети вы больше не занимаете абстрактную числовую позицию на поверхности планеты Земля, а находитесь на кладбище Пер-Лашез, или на рынке Ридли-роуд, или на остановке нью-йоркского метро «30-я улица» — и это вовсе не нейтральный набор фактов. Существует множество мест — встреча анонимных алкоголиков, фетиш-клуб, букмекерская контора, офис психотерапевта, — которые могут способствовать выводам о нашем поведении, но мы не хотели бы делиться ими со всей сетью. Однако именно эта информация отправляется с телефона в эфир каждый раз, когда вы используете карту. Каждый раз, когда мы определяем подобным образом свое местоположение, осознаем это или нет, мы напрямую обмениваем свою приватность на удобство.

Светящиеся прямоугольники экранов наших смартфонов с каждым днем все больше превращаются в особенное продолжение нашего тела, сродни «сетевому органу». Вооруженные этими устройствами, мы одновременно находимся здесь и где-то еще, на связи со всеми сразу, и однако же нигде мы не присутствуем в полной мере.

Человек, подключенный подобным образом к сети, более не является автономным субъектом: наша индивидуальность размазана по глобальной сети узлов и каналов связи. Все аспекты личности — вкусы, предпочтения, возможности, желания — обязаны своим существованием нашей связи с этой сетью, другим личностям и далеким ресурсам, с которыми она нас объединяет.

Было бы слишком просто считать подключенный к сети субъект изолированным от всех и поддерживающим контакт с другими лишь через мембрану, которая разделяет их. Если уж на то пошло, важнейшим качеством нашей эпохи является проницаемость: границы, которые мы воздвигаем вокруг себя, оказываются столь же проницаемыми, как и любая другая ограда. Работа вторгается в наше личное время, частное перетекает в общественное, люди походя делятся интимными переживаниями, а заботы внешнего мира проникают в пространство, предназначенное для отдыха. Главная же проблема в том, что этот ужас способен теперь добраться до нас, где бы мы ни были.

Одна из издержек обладания «сетевым органом» и доступом к полному спектру информации — еле слышное, но неотступное звучание мира и его страданий, которое настигает нас в виде смс-сообщений, электронных писем и уведомлений фейсбука. Единственный способ укрыться от этого знания — отключиться, но нам это сложно сделать как с практической, так и с эмоциональной точки зрения: подключение к сети сегодня обеспечивает практически все нужды, описанные в пирамиде Маслоу (известны случаи, когда беженцы, прибывающие из зон военных действий, первым делом просили выдать им смартфон, а не обеспечить пищу и кров).

Мы должны осознать: мы являемся нервными системами, которые фактически продолжают мир, находящийся за пределами наших стен, будучи сплавленными с ним в единое целое через смартфон. Нас удерживает у экранов даже не удовлетворение практических нужд, а постоянно обновляемая возможность испытать первобытное чувство общности.

Осознанно или нет, интерактивные дизайнеры научились стимулировать и использовать это желание: они прекрасно знают, что каждый раз, когда кто-то пишет вам сообщение, лайкает ваше фото или отвечает на ваш имейл, это действие ощутимо меняет вас. Оно освещает в вашем мозгу участки, отвечающие за вознаграждение, и увеличивает вероятность того, что вы вновь запустите этот цикл, как только прилив дофамина через несколько секунд сойдет на нет.

Этот трюк использует наши примитивные потребности в эмоциональной поддержке для своих корыстных целей. Но он также может дать нам почувствовать нашу собственную «недостаточность», демонстрируя, что мы становимся собой только в связи с другими. Возможно, построенная нами сеть — это всего лишь громоздкий способ проявления связей, которые существовали всегда и лишь ждали своего открытия.

Остается лишь гадать, какого рода институты и соотношения сил мы разработаем, когда полностью осознаем нашу взаимосвязь друг с другом, хотя наблюдаемый в последнее время горизонтальный разворот в политике может указать нам на ключ к разгадке. Какими бы они ни были, эти институты и отношения будут иметь мало общего с теми, что являются фундаментом нашей повседневной жизни сегодня. И именно в этом заключается горизонт возможностей, который был открыт нам, когда мы вооружились смартфоном.