Почему это шедевр

Концептуальные жуки, советский быт и бегство от реальности Ильи Кабакова

За право называть Илью Кабакова «своим» художником спорят Украина, Россия и США, в которых он успел пожить. Ирина Попова рассказывает об отце московского концептуализма и том, как ему удалось стать самым успешным художником позднего советского периода.

Ирина Попова

Фотограф, журналист. Участник международных фотофестивалей Les Rencontres d’Arles, Noorderlicht, BredaPhoto, «Волжское фотобиеннале».

Илью Кабакова можно по праву считать самым известным и дорогим советским художником второй половины XX века. Его картина «Жук» была продана за почти 6 миллионов долларов — таких же зеленых, как лист, на котором жук сидит. Кабаков — король придуманного им жанра «тотальной инсталляции». При этом он был только одним именем из многочисленной тусовки представителей нонконформистского искусства, зародившейся в СССР в 70-х. Что сделало его особенным?

beetle

Производная Советов

Кабаков — это производная от советского быта и культуры; его родители — простые слесарь и бухгалтер. Сам Илья одновременно пытался вписаться в систему художественного мира и советской жизни. Он выучился в Суриковке и стал художником детской книги — этот факт своей биографии он оправдывает как необходимость выжить и полностью отделяет хорошо оплачиваемую заказуху от так называемого свободного творчества.

Детские книги стали территорией фантазии, куда можно было убежать от советского ада. Окружающий мир был для него дичью, банальщиной, узкой и темной комнатушкой или туалетом, в котором люди кое-как обустраивают свой быт, постоянно сыпля идиотскими фразами из учебника по языку: «Чья это кастрюля? — Ольги Викторовны». Люди, поглощенные советским бытом, как бы бесконечно упражняются, учатся жить, но так и не выходят в настоящую жизнь: они одержимы падежами и кастрюльками. Только одиночкам удается спастись, но они должны еще выплыть из океана нормальности на берег сумасшествия. Только оттуда можно взлететь: об этом говорит и знаменитая инсталляция Кабакова «Человек, который улетел в космос из своей комнаты».

Кабаков был полон не только романтического идеализма; он также до отвала наелся советских идеологических штампов — и его словно стало тошнить ими. Так родилась серия картин «Праздник»: якобы это рисунки, которые десятки лет назад создал унылый советский пропагандист, забыл про них, а снова найдя — украсил выгоревшие полотна «ритмичными» цветными фантиками. В фантиках Ольга Львовна Свиблова увидела тюремную решетку, и с тех пор их именно так принято интерпретировать. Сегодня они скорее кажутся ярлыками программ на цветистом рабочем столе.

В фантиках Ольга Львовна Свиблова увидела тюремную решетку, и с тех пор их именно так принято интерпретировать. Сегодня они скорее кажутся ярлыками программ на цветистом рабочем столе.
Holiday No. 1 Detail
«Праздник № 1»

Жена и соавтор

Кабаков — везунчик: он пытался отключиться от реальности, но при этом всегда запросто получал от реальности самое необходимое. Главный секрет успеха в новой, заграничной фазе карьеры художника — это его третья жена (она и рассказывала, как он был беспомощен в быту, как забывал позаботиться о еде). Знакомые с юных лет (Эмилия — племянница мужа), они встретились по-настоящему, эмигрировав из СССР, когда им было уже за 40.

Она стала его менеджером, бухгалтером, пиарщиком. В кризис жена убеждала галеристов и аукционеров поднимать цены на работы — и это сработало: люди стали думать, что художник Кабаков — это выгодная инвестиция. Именно жена сделала художника востребованным.

О личной жизни и совместной работе они не очень любят распространятся. Но Эмилия Кабакова — одна из немногих жен, которые удостоились быть в соавторах у мужа. У скольких знаменитых гениев были такие подвижницы, как Софья Андреевна Толстая, никому доподлинно неизвестно; но соавторесс, которые гордо могли включить свое имя в подпись к работе, — единицы. Их совместные творения приобретают масштабный и при этом коммерческий характер.

Сейчас у супругов дома, мастерские и галереи на берегу океана в США. Они создают гигантские инсталляции на спонсорские средства и не желают останавливаться. Жена дает за Кабакова все интервью и отвечает за коммуникацию и финансовые вопросы.

content_8221399761_aa52d6f570_b
«Человек, который улетел в космос из своей комнаты»

Тотальная инсталляция

Илью Кабакова вынесло на гигантской волне интереса к русскому искусству во время перестройки. Он по-прежнему называет себя не иначе как русским художником: он так долго был частью советской системы, что это сформировало его художественный язык.

Кабаков был одним из зачинателей московского концептуализма. Он каким-то, по собственным словам, чудом получил чердак «дома России», построил там мастерскую на деньги, вырученные на «детско-книжной халтуре». Там стала собираться тусовка очень разных художников, объединенных общим пониманием концептуализма: если любую работу заменить ее кратким словесным описанием — смысл не изменится. Таков, например, шедевральный кабаковский график выноса мусорного ведра на 5 лет вперед, написанный каллиграфическим почерком.

I-38-ISKUS-kabakov-f110_640
«Туалет»

Кабаков — один из изобретателей жанра инсталляции, переноса кусочка выдуманного или реального мира в выставочное пространство. Инсталляции Кабакова родились из его раннего жанра «альбомов» — историй, переплетенных в небольшие книжицы. В их основе часто быт советского «маленького человека» и его желание из этого быта убежать, спрятаться, раствориться.

Позже Кабаков стал строить эти миры в натуральную величину — например, показал человека, живущего в шкафу. Феерией стала его инсталляция «Туалет» на Венецианской биеннале в 1992 году: он полностью воспроизвел нелепый домик с отсеками «М» и «Ж», а внутрь поместил обычную советскую квартиру с дырками для испражнений за невысокими перегородками.

Он полностью воспроизвел нелепый домик с отсеками «М» и «Ж», а внутрь поместил обычную советскую квартиру с дырками для испражнений за невысокими перегородками.

Эта инсталляция (может быть, случайно) — высказывание не только о советском быте, но и о современном искусстве в целом: домики-павильоны в Венеции действительно сильно напоминают туалетные заведения. Я сама однажды приняла очередь в заправдашний туалет за ажиотаж вокруг какого-то павильона.

Сейчас Кабаков не останавливается на микроинсталляциях и возводит целые города и корабли. Его мысль уже давно улетела из пыльных советских коммуналок («вывезенный мной с родины бидон очистился, и теперь мне больше нечего рассказать») в заоблачные идеалистические дали. Его новые проекты неоднозначны, во многих улавливается привкус конъюнктурности: это те идеи, за которые (в сочетании с брендовым именем Кабакова) грантодатели рады выкладывать баснословные суммы. К примеру, само название работы «Корабль толерантности» противоречит искреннему кабаковскому лозунгу из прошлого: «В будущее возьмут не всех».

ilya-&-emilia-kabakov-isaak-lvovich-sonin--whose-fly-is-it-sonja-karpovna-elagina--i-dont-know
ilya-kabakov-the-fly-mascha

Новое и лучшее

8 075

941

2 249
2 102

Больше материалов