Вести с полей: Гольф как искусство подкатить

Роса на мягком пожухлом рафе, сверкая, тает под нашими ногами, пока мы вразвалку спускаемся с холма к фейрвею. Это уже восьмая лунка, мы прошли добрых пять километров и, подустав, решили лечь на траву.

— Эй, уходите! — следующая группа игроков подгоняет, игра должна продолжаться.

Это похоже на кадриль, все «танцуют» по очереди в размеренном ритме: когда одни на грине загоняют мяч в чашку лунки, на ти-боксе уже готовы бить следующие. Мы следуем за троицей игроков. На Сергее брюки и ярко красная тенниска, резко контрастирующая с зеленым газоном; во время драйва его мяч порывом ветра снесло далеко вправо, куда-то в березы. Сергей, ругнувшись, делает дополнительный удар на случай, если первый мяч не будет найден (правила это позволяют), но он идет на бёрди, так что мы дружно рыщем в рафе в поисках мяча. У Николая удар удался — из густых зарослей мяч попадает на грин. Павел одобряет: «Ну ты профессор!», подмигивает Николаю. Все трое — предприниматели из Луганска.

Мы приехали в гольф-клуб, как нам казалось, к девяти. Я опасливо высунула нос из машины — в меня пахнуло сырым утренним воздухом пригорода. Погода испортилась заранее, над нами повисло фотогеничное низкое небо.

На тот момент о гольфе я знала совсем немного. Во-первых, самое важное: клюшкой запросто можно переломать ноги («Забавные игры» Ханеке). Во-вторых, ночью славно писать на поле для гольфа, если ты сбежала с собственной свадьбы и Земля вот-вот погибнет («Меланхолия» Триера). В-третьих, в гольф играют чопорные дедули или румяные бонзы. Поэтому сердце мое уходило в пятки при мысли о том, какой может быть реакция на мое безобидное баловство в столь серьезной компании. Сразу за заброшенным «шотландским» замком виднелся другой особнячок, якобы английского типа. Я не разбираюсь в архитектуре до Баухауса, поэтому для меня это был просто дом.

Нас с фотографом Олей встречает пара мраморных львов, юная ресепшионист Катя с огромными глазами и ее помощница, представившаяся «просто Марией». Предлагают номер для новобрачных. Мы мнемся, но Просто Мария успокаивает.

— Ви не дивiться, що номер такий, то ж добре. Найдете собi мущщiн хороших. Тут поганих немае, одна тiки гра тищу гривень стоїть.
— Симпатичные хоть? — спрашиваю я, напряженно глядя в окошко на поле, где водятся те самые мужчины.
— Ой, дуже!

Здесь время сбавляет скорость — скупые пейзажи способствуют созерцанию, а ритм гольфа далек от гоночного. Мы спускаемся по лестнице в ресторан, где совсем скоро подадут борщ с пампушками.

Мы явились в Royal Kiev Golf Club не ради борща. Здесь проходит открытый чемпионат, и шанс удачной охоты на жениха повышается. Я разочарована — участников всего семнадцать, двое из которых — жены двух других участников. Есть еще парочка корейцев, скоро приедут не участвующие в турнире финны.

Клуб с виду не слишком royal: вялые газоны, неухоженные озерца с покосившимися от ветра беседками на берегу. Некогда амбициозный проект элитного жилищного комплекса «Европа-сити» с полем для гольфа на 18 лунок разбился о кризис 2008-го. Сезон прошел слабо. На поле только девять лунок, и чтобы пройти стандартные для чемпионата восемнадцать, игроки группами по три человека проходят поле по два раза.

Директор клуба тоже на поле. Это стройный, сверкающий благородной проседью тренер сборной Украины по гольфу, бывший переводчик ООН, а теперь чуть ли не единственный титулованный украинский PGA, то есть профессиональный игрок в гольф, Игорь Затравкин. В этом году на Олимпиаду от Украины отбор не прошел никто. Сам гольф приняли в семью олимпийских дисциплин только в 2009-м, поэтому сейчас впервые (не считая проб в 1900 и 1904 годах) за лучшую игру можно было получить олимпийскую медаль.

Самое мучительное в гольфе — здесь нельзя шуметь, особенно когда игрок готовится к удару. От сделанных «под руку» замечаний некоторые становятся раздражительными и начинают целиться в твою коленную чашечку.

Гольфисты продолжают говорить на собственном языке.

— А бёрди был так близок! — сокрушается женщина неудачному удару своего соперника.

Возможно, они готовы перегрызть друг другу глотки, но на поле принято держаться прилично. Гольф, как известно, игра джентльменов. По поведению игрока можно определить, какой у него темперамент и есть ли склонность к истерике и лукавству. Вроде бы это может помочь бизнесменам проверить деловые качества потенциального партнера.

Нам страшно под обстрелом тяжелых мячей для гольфа, я прикрываю голову блокнотом, а Оля капюшоном парки, и мы бежим обратно в дом.

Помимо Кати и Просто Марии здесь есть неразговорчивая девушка-бартендер, юный охранник, отвечающий за состояние газона гринкипер, менеджер Влад, «в прошлом диск-жокей» Ярик, собирающий мячи с драйвинг рейнджа (тренировочного поля для новичков), а еще чучело бобра и карикатурная фигурка гольфиста с выпирающим пузом.

— Шо, хочеш бобра? — появляется Просто Мария. Она обращается к Оле, которая с разных сторон примеряется к чучелу, чтобы его сфотографировать — Тут є тоже бобер.
— Живой, что ли?
— Та нє, мясо, тут є така фішка.

Мяса бобра нам не хочется, и мы следуем за Яриком на драйвинг рейндж — пробовать себя в спорте.

Я, будем откровенны, не особо спортивная. У меня есть опыт боевых искусств, йоги и остервенелых приседаний после пончиков, но это не спорт. Я была болезненным ребенком, а потом слишком много времени тратила на научную фантастику, чтобы заниматься физкультурой. По всей видимости, гольф — именно то, что мне нужно.

Попу назад, спину ровно, левую руку не сгибать, ноги согнуть в коленях — я луплю по мячу клюшкой №7. Мячик пролетает метров тридцать. Ярик констатирует, что у меня талант: у многих с первого раза не получается просто попасть по мячу. От размахивания увесистой клюшкой и постоянного оттопыривания попы мышцы начинают побаливать, но азарт во мне просыпается ровно тогда, когда заканчивается первый день турнира и настает время обеда.

Игорь Затравкин вернулся, и мы с ним засели в классическом интерьере сигарной комнаты.

— Суть игры в гольф — это бить по мячу, — начинает Игорь. — Цель игры в гольф — забить мяч в лунку, затратив наименьшее количество ударов. Правилами игры и архитектором поля установлено, что на определенных лунках нужно определенное количество ударов (это пар). Наше поле, например, спроектировал Мартин Хоутри, потомственный архитектор гольф-полей (в 2011-м спроектировал поле Дональда Трампа, заядлого гольфиста), и все считают, что оно чуть ли не самое интересное в Украине. Поле, правда, не закончено.

Обычно на чемпионатах подсчитываются все удары, которые игрок сделал на поле. Поскольку пройти поле в определенные правилами 72 удара под силу лишь особо выдающемуся мастеру (в мире таких меньше одного процента), иногда учитывается уровень игрока, его разряд, который в гольфе называется гандикапом. Гандикап определяется числом дополнительных ударов, которые совершает игрок при прохождении поля. Чем больше это число, тем ниже уровень. Сейчас минимальный гандикап — 54. Новичков, не способных на аттестации продемонстрировать такой показатель, не пускают на поле — им следует тренироваться на драйвинг рейндже.

В гольф когда-то придумали играть шотландские пастухи, которые забавы ради стали посохами забивать камни в кроличьи норы. Элитность игра скорее всего получила из-за того, что требует много места, то есть просторных владений. Вплоть до 2006 года в Украине будто и не существовало гольфа, редкие любители ездили играть за границу, пока вдруг здесь не стали появляться гольф-клубы. Первый, теперь уже разрушенный — в Луганске. По соседству с Royal Kiev Golf Club есть клуб Golfstream, на Оболонской набережной — драйвинг рейндж и ученическое поле на шесть лунок.

— Все гольфисты — наркоманы, — говорит Игорь с уверенностью. — Есть здесь такое выражение: «Укушен жучком гольфа».

После обеда за нас берется уже он, тренер от Бога, и мы идем толкать шары на учебное поле. С ти-бокса я бью драйв, но мяч летит в раф. Жучок гольфа еще не кусает, но уже ползёт по ноге. Я уже могу оценить анекдот: Тайгер Вудс заезжает на автозаправку и роняет свой «ти» (подставку под мяч для первого удара). Заправщик подает ему «ти» и спрашивает, что это. Вудс отвечает: «I put my balls on it when I’m driving».

Гольф бывает трех типов, объясняет Затравкин: спортивный, рекреационный — на курортах и в домах престарелых, и статусный, в который играют, например, подчиненные босса-гольфиста, чтобы обеспечить ему компанию.

Спортивных амбиций у меня нет, босс не игрок, мой гольф — скорее тот, что для престарелых, но я влюбляюсь в игру и начинаю вникать все глубже.

— Давно тут работаешь? — спрашиваю у Ярика.
— Два года танцую.

За обедом мы выпили немного вина и от скуки вернулись на ученическое поле, украшенное закатным солнцем и двумя широкими радугами. Сраженные, мы бросили клюшки на траву и упали рядом — наблюдать небо.

В клубе много начинающих, в основном подростки с родителями. Поле пустует. Сумрак поглощает газоны, только редкие фонари на улице вырывают из него клочья, становится тихо и жутко.

В ресторане мы с Олей и финны под тихий шум музыкального канала стучим ножами по тарелкам. Сигарная комната закрыта. Ужин подал Влад, и мы не знаем, что едим — возможно, бобра. Их здесь много, на соседнем угодье на них можно охотиться, а прямо здесь, в клубе Royal Kiev Golf Club — купить жидкость «Бобровая струя». Нарушая тишину, я спрашиваю у финки, как дела с гольфом в Финляндии.

— У нас много пенсионеров, — говорит она, отпивая кофе. — Выходишь на пенсию, чем заняться? Начинаешь играть в гольф.

Утром второй забег на поле. Мы встаем пораньше, чтобы успеть на торжественное вручение счетных карточек. Крепко взявшись за полученные накануне все знания, примыкаем к компании из трех мужчин. Как мамочки на прогулке, наши новые друзья катят перед собой тележки с клюшками.

— Смотрели вчера трансляцию гольфа в Рио? — спрашивает Паша.
— Нет, что там было?
— Бубба что учудил, у него на грине оставалось до лунки метров восемь, а он взял и так, — Паша бьет клюшкой в землю, — мяч пролетает метра три и все.
— Да ладно…
— Ага. И стал так, руки развел, «я ничего не понимаю», говорит.
— Ну дал…

Изнеженное офисной работой, моё тело ноет от вроде бы щадящих нагрузок, а на левой ладони проступает мокрая мозоль. Зато за сутки я узнала гору новых слов, которыми теперь смогу щеголять в компании пожилых и зажиточных иностранцев, если когда-нибудь в такой компании окажусь.

Я покидаю поле и позже вместе с Просто Марией встречаю на крыльце возвращающихся с игры гольфистов.

— Как игра? — интересуюсь я у Николая.
— Ай, — с досадой отмахивается он.
— То все давлєніє, — говорит Просто Мария и, когда Николай уходит, объясняет. — Їм так треба говорити, шо давлєніє або вітер, бо ж вони ростроються.