Репортаж

Год под обстрелами: Как живёт мирный Донбасс

Фотограф Пётр Шеломовский снял, как выживает гражданское население Донецка, Луганска и близлежащих городов спустя год после начала войны.

Год назад вооружённый конфликт на востоке Украины вышел за пределы Славянска и Краматорска. Подверглись сильным артиллерийским налётам крупнейшие города Донбасса Донецк и Луганск. С тех пор снаряды в городах Восточной Украины стали рваться регулярно. Чаще — по окраинам, реже — в центре. За год произошло удивительное: люди привыкли. Большинство жителей этих городов с общим населением почти в два миллиона человек вначале бежали от войны, а потом вернулись в свои дома и несмотря на очевидные трудности и большие изменения, произошедшие здесь за последний год, продолжают жить и выживать.

Пётр Шеломовский, 36 лет

Родился в Москве, окончил Московский институт электронной техники, кандидат технических наук. Публиковался в The New York Times, The Guardian, The Telegraph, The Sunday Times, The Times of London. Снимал гражданские протесты и войну в Украине, Турции, Чехии и Испании. Живёт в Праге.

Даня (слева) и его друзья крутят сальто с пирса на озере «Восьмёрка» в центре Луганска. Дане 17 лет, и час назад продавщица в местном магазине отказалась продать ему бутылку водки. Несмотря на юный возраст, Даня служит в народной милиции — армии сепаратистов самопровозглашённой ЛНР. Для многих местных жителей служба в военизированных подразделениях ЛНР сейчас — единственная возможность заработка.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_01.jpg", "alt": ""}

В донецком отеле «Рамада», некогда популярном среди работающих на Донбассе журналистов, проходит конкурс бальных танцев. Дети поражают недетской пластикой, танцуют самбу и джайв. Плачут, если партнёрша пропустила шаг, задирают друг друга, пока ждут своего выхода на паркет. Их родители обсуждают выкройки платьев и покупают с лотков танцевальную обувь . Этот конкурс ничем не отличается от таких же конкурсов в Москве, Киеве или Одессе, только над столом жюри висит огромный, шириной с ползала, баннер: «Федерация бального танца Донецкой Народной Республики».

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_02.jpg", "alt": ""}

На окраине Донецка, в Петровском районе, или на Петровке, как здесь говорят, вот уже год живут в бомбоубежище шахты им. Челюскинцев 20 детей. Некоторые совсем маленькие, им всего год и они не знают другого дома, кроме душного и грязного бетонного мешка, где под звуки канонады проходит их детство. Их родители прямо отсюда ходят на работу, а те, у кого работы нет, собирают по окрестным терриконам каменный уголь на продажу. Обстрелы Петровки продолжаются и по сей день.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_05.jpg", "alt": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_03.jpg", "alt": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_04.jpg", "alt": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_06.jpg", "alt": ""}

Авдеевский коксохимический завод — одно из предприятий бизнес-империи украинского олигарха Рината Ахметова. Авдеевка — пригород Донецка, но находится под контролем украинской армии. Несмотря на постоянные обстрелы, Коксохим не прекращал свою работу даже во время самых активных боевых действий. Жители Донецка, которые до сих пор работают на заводе, каждое утро пешком переходят линию фронта, чтобы оказаться на рабочем месте к началу смены.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_07.jpg", "alt": ""}

Несколько месяцев линия фронта проходила через село Никишино на административной границе Донецкой и Луганской областей. Потом фронт ушёл на север, в сторону Дебальцево, оставив за собой обгоревшие остовы домов, оборванные провода, разбитое здание больницы. У этой пенсионерки из Никишино вчера был гипертонический криз. Скорая помощь могла бы быть в селе через полтора часа после вызова, но ехать отказалась. На станции скорой помощи в Енакиево сказали, что это не их зона ответственности, а станция в Торезе на вызов не ответила. У местной никишинской медсестры Светланы в наличии только таблетки. Она померила бабушке давление и сказала, что всё лучше, чем утром. И что большее, что можно сейчас сделать — это полежать в прохладе. Врач из гуманитарной организации в Никишино приедет только через два дня.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_08.jpg", "alt": ""}

Жители Никишино пытаются загнать в картонную коробку рой пчёл, вылетевший из разбитой пасеки. Во время боёв в Никишино оставалось девять местных жителей. Остальные спасались у знакомых, родственников, кто-то был на заработках. Когда они вернулись, в их разграбленных домах не осталось ничего. Те, кто вернулся, находятся в шоковом состоянии. Кто-то пытается чинить крышу, закрывать окна плёнкой, кто-то наводит порядок в частично разбитом снарядами детском саду.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_09.jpg", "alt": ""}

Уличные музыканты Николай Гладков и Анатолий Бухтияров — знаменитости Донецка. Они известны тем, что на ударной установке и аккордеоне играли мелодии из репертуара классики рока во время самых сильных обстрелов. По выходным их можно встретить на набережной реки Кальмиус в центре города, где они развлекают прохожих и их детей.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_10.jpg", "alt": ""}

В Донецке уже год действует комендантский час. Гражданам запрещено находиться на улице с 11 часов вечера до 6 часов утра. Из-за постоянных перестрелок между посетителями ночных заведений все бары и рестораны закрываются и того раньше — уже в десять часов, а это означает, что настоящие вечеринки проходят за закрытыми дверями. Известный контркультурый бар Gung’Ю’бazz был закрыт несколько месяцев этой зимой, но сегодня его владельцы и постоянные посетители до поздней ночи отмечают 14-летие заведения.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_11.jpg", "alt": ""}

Выпускники Донецка в этом году остались без украинских дипломов. Теперь им выдают школьные аттестаты российского образца, с которыми можно поступать в российские высшие учебные заведения, и дипломы российских вузов. Вообще, анонсированный в результате минских договорённостей процесс реинтеграции сепаратистских республик в Украину в Донецке и Луганске полным ходом идёт в обратную сторону.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_12.jpg", "alt": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_13.jpg", "alt": ""}

Полуразрушенная колоннада Центрального парка культуры и отдыха им. Горького в Луганске напоминает о низвергнутых греческих богах, а заросшие густым кустарником дорожки и заваленные мусором фонтаны — о том времени, когда Луганск назывался Ворошиловградом. Несмотря на разруху и запустение парк до сих пор является местом отдыха луганской молодёжи.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_14.jpg", "alt": ""}

Здесь же, в луганском парке культуры и отдыха, встречаю Марию. Она и её козы бежали от войны из села Жёлтого, стоящего на реке Северский Донец. Сейчас по этой реке, недалеко от Луганска, проходит линия разграничения сторон, периодически вспыхивают перестрелки, случаются миномётные обстрелы. Мария и её скот нашли приют в конно-спортивном клубе неподалёку, а козам полюбился парк культуры и отдыха, где они обгладывают торчащие из обломков асфальта молодые побеги.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_15.jpg", "alt": ""}

Всех детей из Шахтёрского городского приюта вывезли на большую землю ещё в июле прошлого года. Спустя год здесь снова нет свободных мест. Данил ушёл из дома из-за конфликта со своей многодетной матерью. Сейчас он в приюте, и меня поражает его порой абсолютно недетский взгляд. И без войны в любой такой семье было бы полно проблем. Но война не даёт им никаких шансов выкарабкаться.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_16.jpg", "alt": ""}

По вечерам, когда спадает жара, жители Петровского района Донецка играют в футбол на самодельном поле. Многим не хватает денег на кроссовки, а их семьи целиком зависят от гуманитарной помощи. Но провоз гуманитарных грузов через линию разграничения сторон на Донбассе предельно усложнён бюрократическими формальностями, коррупцией и поборами на блокпостах.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_18.jpg", "alt": ""},
{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_17.jpg", "alt": ""}

Очередь из автобусов и легковых машин на блок-посту в Артёмовске. Такие очереди собираются на каждом из немногих пунктов пропуска, через которые жители неподконтрольных Киеву областей могут попасть на большую землю. Украинское правительство делает последовательные шаги по изоляции мятежных регионов. Не меньше месяца уходит на то, чтобы получить пропуск, по которому можно выехать с неподконтрольных территорий, потом — ещё сутки в очереди на блокпосту. Неважно, в больницу, на работу, на свадьбу или похороны, в магазин за продуктами (на территории самопровозглашённых республик сильно подорожали даже самые простые товары) — каждый отстоит своё, а в следующий раз ещё дважды подумает, стоит ли ехать в Украину. Всего за год на востоке Украины выросла невидимая стена, которая разделила семьи, друзей, знакомых. Стена, которая не исчезнет сама по себе. Стена, которую рано или поздно придётся ломать.

{"img": "/wp-content/uploads/2015/07/DonbasShelomovsky_19.jpg", "alt": ""}

Новое и лучшее

3561

392

182
251

Больше материалов