Опыт

Саша Руденски: «У меня аллергия на просто красивую картинку»

Саша Руденски, которая снимает в России и Украине, – о собственных учителях и о том, чему учит студентов, о принципах, правилах и своих настольных книгах.

Саша Руденски портрет

34 годаСаша Руденски,
Американский фотограф, преподаёт фотографию в Уэслианском университете (Мидлтаун, Коннектикут). Родилась в России, в десять лет переехала в США. В 2008 году окончила аспирантуру Йельского университета, где получила степень магистра искусств в области фотографии. Автор проектов Brightness, Eastern Eve и Remains, которые снимала в Украине и России. Фотографии Руденски выставлялись в рамках персональных и коллективных выставок в Нью-Йорке, Лондоне, Риме, Гонгконге, Санкт-Петербурге, а также публиковались в изданиях, среди которых PDN magazine, American Photo и Esquirе.

Почему вы решили преподавать в университете?

Я развивалась как преподаватель и как художник одновременно. В 19–20 лет я стала помощником преподавателя. Первый полноценный курс на университетском уровне я прочитала в 23 года.
Почему я продолжаю преподавать? Это мой заработок. Не так много людей могут обеспечивать себя исключительно своими фотографиями. Ты выбираешь между коммерческой фотографией и преподаванием. Второе мне всегда было интереснее.

Какие качества необходимы преподавателю?

Чтобы действительно хорошо преподавать искусство фотографии — не технику, не историю — нужно самому хорошо знать, как это делать. В университетах США преподаватели в первую очередь профессионалы. На первом месте всегда стоят их работы, а преподавание — вторично.

Кого вы считаете своими учителями и какие базисы заложили в вас эти люди?

У меня было довольно скверное университетское образование. Был всего один преподаватель, и у нас абсолютно не совпадали понятия о том, что такое фотография. Я специально хотела пойти в аспирантуру в Йель — меня вдохновляла методика и работы людей, которые оттуда выходили. Деканом факультета фотографии был Тод Пападжордж. Он дружил со всеми знаменитостями 1960-х — Робертом Франком, Гарри Винограндом, Дианой Арбус, Ли Фридлендером. Кроме того, он критик и куратор — потрясающе пишет и может на словах объяснить то чувство, которое захватывает в фотографии. Нам также преподавали Грегори Крюдсон, Филип-Лорка Ди Корсия, который очень на меня повлиял, кураторы из МоМА.


{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky_Brightness-Splitting-2011.jpg",
"text": "Из серии Brightness",
"alt": "Из серии Brightness 1"
},
{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Brightness-Celebration.jpg",
"text": "Из серии Brightness",
"alt": "Из серии Brightness 2"
},
{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Brightness-Dressing.jpg",
"text": "Из серии Brightness",
"alt": "Из серии Brightness 3"
},
{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Brightness-Emerald-Fountain_2013.jpg",
"text": "Из серии Brightness",
"alt": "Из серии Brightness 4"
},
{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Brightness-GameRoom.jpg",
"text": "Из серии Brightness",
"alt": "Из серии Brightness 5"
},
{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Brightness-Hannibal-Lector-2010.jpg",
"text": "Из серии Brightness",
"alt": "Из серии Brightness 6"
},
{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Brightness-Jeopardy-Russia-2009.jpg",
"text": "Из серии Brightness",
"alt": "Из серии Brightness 7"
},
{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Brightness-LawOffice.jpg",
"text": "Из серии Brightness",
"alt": "Из серии Brightness 8"
}

Что вы чаще всего говорите своим студентам?

Я начинаю с того, что фотография — это язык. Люди думают, что знают его, но это не так. Первое, что я говорю студентам: избавьтесь от всех чемоданов идей, которые вы привезли с собой, и начните с начала. Фотография как искусство — это что-то новое. Это не ассоциация с глянцевой картинкой, которую все хорошо знают. Довольно сложно убедить в этом студентов, и первый месяц я всех ругаю.

Иногда я говорю: научитесь смотреть на мир так, как будто вы его в первый раз видите. Как дети, учитесь находить визуальные ассоциации, которые раньше не замечали. Картинка — это форма и сюжет, а между ними должна быть глубокая взаимосвязь. Когда научишься это видеть — нестандартно и небанально, тогда начнётся что-то твоё.

Может ли любой человек стать хорошим фотографом?

За 12 лет преподавания я пришла к мысли, что не могу из каждого сделать хорошего фотографа, но я могу «улучшить» фотографа — научить его технически грамотно снимать, печатать. Но именно дар увидеть что-то новое не каждому дан. Хотя единичные хорошие снимки могут сделать хоть обезьяна, хоть слепой.

Людям кажется, что они серьёзно занимаются фотографией, потому что они целыми днями висят в интернете и смотрят картинки. А это, скорее, отвлекает.

Многие покупают зеркальные камеры со сменной оптикой и считают, что они уже фотографы. Как бы вы могли их отговорить заниматься фотографией?

Предупредила бы, что их ждёт очень сложная жизнь. В Йеле мы спрашивали новых студентов: «Что вы привнесёте в нашу программу?». И одна девушка спросила: «А что вы мне дадите?». Тогда один профессор ответил ей: «Жизнь, полную сомнений и страданий». В какой-то мере это действительно то, что ты получаешь. Тем не менее есть и замечательные моменты: удовольствие и чувство того, что ты делаешь то, что должен делать. Их не так много, но они настолько яркие, что продолжают толкать тебя вперёд.

Что нужно для того, чтобы стать фотографом?

Самое главное — снимать. Не столько читать, ходить на курсы, разглядывать картинки, а именно фотографировать. Людям кажется, что они серьёзно занимаются фотографией, потому что они целыми днями висят в интернете и смотрят картинки. А это, скорее, отвлекает. Не хочу сказать, что не нужно быть грамотным и вообще ничего не смотреть. Но то, что ты много знаешь, смотришь и читаешь, не делает из тебя практика.

А как тогда понять: ты в самом деле занимаешься фотографией или впустую тратишь время?

Поставить себя перед фактом: выставляешь перед собой свои работы и разбираешься, действительно ли ты что-то сказал, выразил что-то искреннее и важное для себя самого. Признание тоже важно — выставки, издание книг — но многие художники обходились и без этого, например, Эжен Атже.


{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-EasternEve-FashionDivaAgency.jpg",
"text": "Из серии Eastern Eve",
"alt": "Из серии Eastern Eve 1"
},{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-EasternEve-Eduard.jpg",
"text": "Из серии Eastern Eve",
"alt": "Из серии Eastern Eve 2"
},
{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-EasternEve-KatyaSablya.jpg",
"text": "Из серии Eastern Eve",
"alt": "Из серии Eastern Eve 3"
},
{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-EasternEve-LoveCurly.jpg",
"text": "Из серии Eastern Eve",
"alt": "Из серии Eastern Eve 4"
},
{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-EasternEve-YuliaMcGuffie.jpg",
"text": "Из серии Eastern Eve",
"alt": "Из серии Eastern Eve 5"
}

Правда ли, что быть фотографом на Западе проще, чем в Восточной Европе?

Это иллюзия. Нигде не проще. Да, на Западе есть рынок, лучше образование, но это не значит, что там легко. Быть фотографом означает, что твоя работа — это уже ты сам. Это не то, чем ты занят с девяти до шести. Это постоянное пребывание в процессе, от которого не отделаться. Со стороны это выглядит романтично и прикольно — путешествуешь, занимаешься любимым делом. Но моменты, когда тебя охватывает возвышенное чувство, редки. В основном ты испытываешь сомнения и страх — и это у фотографов любого уровня. Даже само фотографирование идёт с каким-то страданием, которое отпустит только тогда, когда получаешь результат, который хочешь.

Но результат ведь не всегда предсказуем!

Ты показываешь фотографии, которые у тебя получились. А те горы дерьма, которые сопутствуют удачным снимкам, никто не видит. Но ими ты и платишь за то, чтобы быть фотографом.

Почему вы так много снимаете в России и Украине, живя при этом в США?

Сюда меня влечёт то, что я здесь и свой человек, и чужой — для фотографа это очень правильная позиция. Я не смотрю на Восточную Европу как на экзотический мир. Меня увезли из России в десять лет, я 24 года живу в Штатах. С одной стороны, я чувствую отдалённость от этой реальности, с другой — это мир, который заложился у меня в раннем возрасте и поэтому до сих пор остаётся волшебным. В Штатах у меня нет такого мощного чувства вдохновения, как здесь.

Есть фотографы, которые фотографируют окна, то есть мир как он есть. А есть фотографы, которые видят мир как зеркало — какое-то отражение себя самих. В Украине и России я могу видеть что-то новое, но с другой стороны — это то, как я вижу себя

В чём различие подходов к фотографии здесь, в Восточной Европе, и на Западе?

В Украине и России фотография до сих пор ассоциируется с репортажем и студийными фотографиями — ню, натюрмортами. Здесь люди совершенно не понимают концептуальную фотографию, для этого нет базы, их цепляют только красивые картинки.
В концептуальном искусстве важны идеи, а не ремесло. Люди смотрят на эти фотографии, и им кажется, что они могут пойти и наснимать не хуже. И если они, не фотографы, могут, значит это не искусство и вообще какой-то обман. Например, Джон Кейдж с его тишиной — это основа основ концепции, а здесь люди думают, что это шарлатанство.

В советской системе образования нет места для чего-то, что не подчиняется правилам.

Можете описать свои принципы в фотографии?

Я люблю противоречия: когда красивое ассоциируется с некрасивым, смешное — с грустным, ирония — с искренностью. Возможно, из-за этого у меня аллергия на просто красивую картинку. Мне часто говорили, что мои фотографии — довольно правильная визуализация меня самой.

А как вы вообще относитесь к правилам?
Плохо! Как таковых правил у меня нет — всё это идёт по наитию. Почему в Украине и России так тяжело даётся образование и преподавание искусства? Я чётко помню свои впечатления о советской школе и системе образования. Не думаю, что с тех пор что-то радикально изменилось. Здесь всё подаётся как правило. Что-то произошло в истории — рассказывают, как это было «правильно». Есть правильная трактовка «Войны и мира», а есть неправильная. А такой подход как раз и убивает настоящее искусство. В советской системе образования нет места для чего-то, что не подчиняется правилам.


{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky_Remains_05_Schoolhouse.jpg",
"text": "Из серии Remains"
},{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Remains-WatermelonPeels.jpg",
"text": "Из серии Remains"
},{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Remains-TznaRiver.jpg",
"text": "Из серии Remains"
},{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Remains-BusStation.jpg",
"text": "Из серии Remains"
},{
"img": "/wp-content/uploads/2014/09/Rudensky-Remains-AuditoriumAndGym.jpg",
"text": "Из серии Remains"
}

Какими камерами вы снимаете?

Я работаю со среднеформатными плёночными камерами. Для съёмки на улице с рук я использую Fuji с размером кадра 6×9. Для портретов у меня есть Mamiya с размером кадра 6×7 — она большая, студийная, с ней я всегда использую штатив. Видоискатель у неё находится на уровне груди — то есть ты смотришь на картинку вниз, и между тобой и человеком, которого снимаешь, нет преграды. Это абсолютно меняет ваше отношение друг к другу.

Камеры можно сравнить с людьми: есть те, с которыми хочешь встречаться, а есть те, с кем не хочешь. Свою камеру нужно полюбить. Мои фотоаппараты — это продолжение меня, мои руки и глаза.

Я параллельно преподаю и цифровые курсы, и плёночные. Почти всегда у студентов, которые переходят с плёнки на цифру, результаты лучше, чем у тех, кто сразу начинает с цифры. Ограничения — то, что плёнка и проявка стоят денег, что на плёнке всего десять кадров — играют очень положительную роль. Но в конце года, когда я подсчитываю, сколько денег потратила на снимки, сразу хочется купить что-то цифровое.

Несколько месяцев назад я купила цифровой фотоаппарат, с которым, мне кажется, у нас сложатся отношения — камеру Leica. Производители сильно постарались, чтобы сделать так, будто это всё ещё плёнка. До этого я покупала Canon 5D Mark II, но через пару месяцев продала. Для меня это слишком репортёрская камера. Мне не нравится, что я могу сразу видеть результат, что между мной и тем, кого снимаю, есть препятствие.

Могли бы вы назвать несколько своих настольных книг?

Номер один — это A Storybook Life Филипа-Лорки Ди Корсия, номер два — American Prospects Джоэля Стернфельда, номер три — The Americans Роберта Франка. Ещё мне нравится относительно молодой фотограф из Амстердама Вивиан Сассен, у неё есть книжка Parasomnia. А ещё я обожаю маленькую книжку Бори Михайлова Suzi et Cetera. Её не так хорошо знают, но для меня она — одна из самых гениальных его книг. Видно, насколько человек чувствовал всё то, на что смотрел.

Новое и лучшее

2578

615

1246
2303

Больше материалов