От «натюрморта» детской моды — к портрету объективации и насилия

— Идея проекта «На твоем месте» родилась внезапно, почти по наитию. Я вела машину и вдруг очутилась перед билбордом с рекламой детской модной одежды: на нем подростки позировали на пляже. Идеальная версия реальности — совершенной, но в то же время какой-то застывшей. На снимке дети не играли, не общались между собой — они вообще не делали ничего свойственного нормальным детям, только позировали на камеру. Эта картинка абсолютно ничего не говорила мне о сегодняшнем ребенке. Гораздо больше она была похожа на натюрморт, а не на изображение живых людей.

В тот период меня уже занимал феномен детского брака: я читала отчеты Amnesty International, была знакома с работами Стефани Синклер. Я хотела разобраться, как человек из нашей части света воспринимает проблемы, непосредственно нас не касающиеся, — хотя сначала намерения делать отдельный проект о детских браках не было.

И вдруг образ, объединяющий две реальности в одну, буквально появился у меня перед глазами: девочка-невеста, «вписанная» в контекст рекламы модной одежды. Я почувствовала, как расстояние между двумя несовместимыми мирами исчезло. Я увидела, что реклама и детские браки восходят к объективации ребенка, к тому, что семья и общество могут относиться к нему как к объекту, а не личности.

Сразу после этого появилась идея объединить рекламные образы с тканями. Я вспомнила о коробке с кружевами, которые несколько лет назад подарила мне мама: она собирала их на протяжении долгих лет, что-то даже досталось ей от бабушек. Я видела в подаренных кружевах продолжение женской традиции — знаете, когда матери готовят специальные комплекты для дочерей, будущих невест. Я решила обойтись с содержимым этой коробки по-другому — применить его в проекте как материал для творческой интервенции в фотографию.

Работа над проектом «На твоем месте» позволила приблизиться к теме, которую я до этого чувствовала лишь на расстоянии: детские браки, конечно, далеки от моей непосредственной реальности. Я попыталась представить себя на месте невест, понять, как эта тема могла бы отражаться в моей культуре. В Италии многое изменилось за последние полвека, но еще лет 60 назад детские браки заключали и у нас — и здесь женщин и дочерей часто преподносили мужчинам как подарок, делали предметом торговли, обмена и договоров с другими семьями.

Широкую известность приобрело дело Франки Виолы. В 1965 году она стала первой женщиной, отказавшейся от принудительного замужества — так называемого реабилитирующего брака, который должен был последовать после похищения и изнасилования девушки. За сравнительно короткое время положение женщины значительно изменилось — в нашей части света.

И если для некоторых регионов мира детский брак — по-прежнему реальность, то на каком этапе находимся сейчас мы, рассматривающие это явление как пережиток прошлого? Куда привел нас собственный путь развития? Какие картинки с мальчиками и девочками мы транслируем в обществе? Какими хотим видеть наших детей? Полагаю, что рекламные изображения, которые я использую в своей работе, способны многое рассказать о желаниях взрослых.

Метод апроприации радикально отличается от создания новых изображений. Я хочу озвучить проблемы того, что мы видим каждый день; попытаться понять, насколько фотография может влиять на образ мышления, действия или восприятие самих себя. Ведь с предлагаемыми нам моделями поведения мы имеем дело ежедневно.

Апроприация позволяет взять фрагмент общества и трансформировать его, изменить систему коммуникации, переформулировать заложенное сообщение или сделать видимым что-то другое.

Закончив первую часть проекта, я продолжила размышления о детстве. Сейчас я снова работаю с рекламными образами, но во второй главе обращаюсь к еще более жестокой практике — инфибуляции, которая затронула 125 миллионов женщин во всем мире. Это один из самых жутких актов насилия над женщиной, полностью лишающий ее возможности получать сексуальное удовольствие и направленный исключительно на полное ее подчинение внутри пары. Вместо кружева в этой части проекта я использую разрезы и швы.

Все главы я планирую собрать в более масштабный проект, где будут последовательно рассмотрены типы физического и психологического насилия. Я бы хотела как можно больше углубить концепцию, двигаясь от шокирующих реалий к анализу того, что является не настолько очевидным и даже часто считается общепринятым в современном обществе. Я продолжаю использовать свой метод работы, пытаясь найти сочувствие, вызвать сопереживание — причем не только со стороны зрителей, но и прежде всего в самой себе.