«Красота должна снова стать целью дизайна»: Стефан Загмайстер о работе, вдохновении и счастье

Австриец Стефан Загмайстер стал дизайнером в 15 лет, устроившись в австрийский молодежный журнал Alphorn. В 1991 году он устроился в гонконгский офис всемирно известного рекламного агентства Leo Burnett’s, а спустя два года открыл в Нью-Йорке собственную студию Sagmeister Inc (ныне Sagmeister & Walsh). Его фирма делала все — от дизайна обложек музыкальных альбомов до корпоративной айдентики. В числе клиентов — HBO, The Gap, BMW и Музей Гуггенхайма.

В 1997-м рекламный плакат, на котором изображена курица с отрезанной головой, принес 35-летнему Стефану первую награду и прозвище «дизайн-эксгибициониста», провокатора и рок-звезды современного дизайна.

Обложки Стефана украшают альбомы Лу Рида, The Rolling Stones, OK Go, Дэвида Бирна и Патрика Метини. За оформление альбомов «Once in a Lifetime» группы Talking Heads и «Everything That Happens Will Happen Today» Дэвида Бирна и Брайана Ино он получил премии «Грэмми».

В 2010 году легендарный дизайнер решил попробовать себя в новой области и стал сорежиссером «Счастливого фильма», премьера которого состоялась в январе 2017 года.

Твои работы знают во всем мире. Как это на тебя влияет? Нет ощущения давления, когда столько людей наблюдают за твоими проектами?

Обычно я не чувствую давления, вообще нет. Наоборот, известность — а сейчас моя студия действительно довольно известна — дает только преимущества. К примеру, сейчас я готовлю новую выставку и пишу про нее музеям — и получаю ответ от каждого. 15 лет назад мне бы никто не ответил и проект остался бы на этапе идеи.

Благодаря известности студии у нас появляется шанс воплотить свои идеи. Если говорить про мою личную известность — недавно я провел 4 месяца в Мексике, и каждый день кто-нибудь узнавал меня на улице, говорил что-то вроде «О, я люблю твои работы!» или «Привет, ты ведь Загмайстер, да?». Это приятно. Это случается не так часто — я работал с крутыми рок-звездами, которые действительно популярны. Если бы я был таким же популярным, как они, слава начала бы меня раздражать. Но в области графического дизайна такое случается редко, поэтому, в общем-то, это довольно мило.

Ты получил свою первую награду за постер с бегущей курицей без головы. Как тебе эта работа сейчас?

Да, было дело. Этот постер был создан в тот период, когда мы работали над проектами невероятно долго и не останавливались, пока не доходили до точки, где я четко понимал: лучше я не сделаю. С этим постером было именно так. Хоть по нему этого не видно, мы работали над ним сотни часов, и этим он мне все еще нравится.

Я рад, что сделал эту работу, хотя, кажется, я не показывал ее на выступлениях последние лет 20 и даже не уверен, есть ли она на нашем сайте. Кстати, пару лет назад я был в дизайнерской студии в Амстердаме и увидел этот постер в рамке на стене. Забавно — постер был сделан в 1997 году и все еще висит на чьей-то стене. Это чертовски приятно.

Есть ли у тебя проекты, которые сейчас тебе не нравятся и кажутся безвкусными?

Да, конечно. Мы сделали довольно много плохой работы. Например, в 90-х мы взялись делать упаковки для компьютерных игр — а я вовсе не геймер. Мне нравятся игры, но я ими не увлекаюсь. Я не разбираюсь, какие игры хорошие, а какие — нет. Я плохо знал продукт и аудиторию, для которой мы взялись делать упаковку и совершили ошибку.

Аудитории понравилось то, что получилось?

Нет, и оказалось, что сама игра была плохой. Если бы я был геймером, я бы знал, что игра так себе и не брался бы за заказ. С того времени мы стараемся браться только за ту работу, результат которой мы можем протестировать на себе.

Есть уже какие-то планы на 2017 год?

Да, сейчас мы работаем над проектом, посвященным красоте, которую создает человек в дизайне, архитектуре, искусстве. Мы считаем, что красота должна снова стать целью дизайна.

Мог бы ты заниматься чем-то, кроме дизайна? Если ты когда-нибудь бросишь дизайн, чем займешься?

Мне кажется, дизайн — это то, ради чего я вообще оказался на земле. Мы иногда уходим далеко от дизайна — создаем мебель или фильм. Но все равно все крутится вокруг графики. Если мы делаем мебель, это будет графическая мебель, если фильм — графический фильм. Так что я бы сказал, что мне довольно комфортно в мире дизайна. Мне нравится, что мир графического дизайна (в самом широком смысле — от дизайнеров интерфейсов до дизайнеров постеров) довольно добрый: в нем принято поддерживать друг друга. Это довольно необычно для мира современного искусства.

Каждые семь лет ты делаешь годичный перерыв в студийной работе. Чем ты занимаешься?

Работаю, но только над моими личными проектами. Главное правило — никаких клиентских проектов. Для меня такой перерыв очень важен, потому что то, что тебе удастся придумать за год, будет существенно отличаться от того, что ты успел придумать за выходные. Ты можешь позволить себе работать над более масштабными проектами, да и сам характер работы меняется — ты больше вовлечен и работаешь интенсивнее.

Во время второго перерыва ко мне присоединилось пять или шесть человек, и мы работали вместе, но с тем же условием: никаких клиентских проектов.

Во время перерыва ты находишься в одной стране или путешествуешь?

Всегда по-разному. В прошлый перерыв я был целый год на Бали. В этот раз запланировал три страны: Мексика, Япония, а потом маленькая австрийская деревня.

Прямо сейчас — один из таких перерывов, верно?

Да, я прилетел в Киев из Токио.

Что делать, если рабочий день начался, а вдохновения нет и нет возможности срочно уйти в творческий отпуск?

Самый простой способ для меня — переключаться между проектами. В общей сложности всегда есть около дюжины проектов, которые нужно запустить, и у меня всегда в работе 3-4 проекта, для которых необходимо сформулировать концепцию.

Еще я много путешествую — это очень вдохновляет. Сегодня, например, я встал в 6, вышел из отеля, выкурил сигару, выпил кофе и просто смотрел вокруг себя — я оказался там, где никогда не был раньше, это очень круто.

Мне очень легко работать над идеями, когда я не в студии, потому что я могу просто придумать что-то, но я не вынужден тут же это реализовывать.

Можешь назвать трех малоизвестных дизайнеров, чьи работы тебя радуют?

Да, конечно. Первый — Зипенг Жу, у него красочные работы, хорошо анимированные и продуманные. Второй — Ричард Тэ, он работал в Google, сейчас вроде бы в компании Green Isle.

Третьего я бы не назвал неизвестным, скорее, по моему мнению, он недооценен — Йохим Заутер. Он основатель берлинской компании ART+COM, и я искренне не понимаю, почему он все еще не всемирно известен. Его хорошо знают в Германии, но не по всему миру. Он делает интерактивный дизайн — одной из самых известных его работ был проект для BMW с шарами, спускающимися с потолка, — это было великолепно.

Ты снял фильм с самим собой в главной роли. Каково это — все время быть в кадре?

Это была большая проблема. Я стал главным героем фильма случайно — изначально мы задумывали фильм про счастье вообще, но это оказалось невозможным. Я не психолог, никогда не занимался психологическими исследованиями. Тема была настолько всеобъемлющей, что мы не справились и решили сузить ее до темы моего личного счастья: хотя бы в этом я могу назвать себя экспертом. Мне понадобилось время, чтобы понять и принять тот факт, что теперь это фильм обо мне.

Это был наш первый документальный фильм. Позже режиссеры-документалисты сказали мне, что кино-эссе снимать довольно сложно. Но если вы снимаете его про себя самого — это в два раза сложнее. Сложно было выполнять двойную роль, быть и сорежиссером, и главным героем. Причем во время съемки все было в порядке — я быстро привык к камере, сложным этапом оказалось редактирование. Нужно было отобрать правильные кадры и при этом не перейти черту, после которой фильм превращается в драматичное реалити-шоу, где я делюсь с аудиторией никому не нужными личными переживаниями.

Ты доволен фильмом? Он выглядит так, как ты его себе представлял?

Мы стремились вообще не иметь готовой картинки в голове. Вначале я написал сценарий, но как только он был готов, мы его выбросили. Целью стало сделать фильм, окончания которого мы не знаем. Это был абсолютно новый опыт — в своей обычной работе я всегда делаю детальные эскизы, прежде чем начинать работу.

В фильме структуры не было. Мы знали, что в поисках счастья мы попробуем три вещи: медитацию, когнитивную терапию и фармацевтику. Теперь фильм вышел, я получаю много откликов и могу сказать, что да, я доволен фильмом.

Смог ли ты стать более счастливым, выработать алгоритмы повышения уровня своего счастья?

Как ни странно, но да, хотя это довольно странные механизмы. Изначально одной из причин делать фильм для меня была надежда, что после исследования я стану более счастливым. Этого не случилось. Я бы даже сказал, что я был более несчастным во время работы над фильмом, чем в процессе нашей обычной работы с клиентами. Я прокрастинировал в процессе работы над фильмом гораздо больше, чем в обычной работе (смеется). Я просто не знал, что делаю.

Фотографии Валентина Бо (если не указано иное).