Соседка, которую я никогда не знала

В США 29% пожилых людей живут в одиночестве. Дом старика становится эхом его прежней жизни, фактически показывает, кем он был в определенные моменты. Чаще всего после смерти человека дети или другие родственники избавляются от старомодных вещей умершего и выставляют дом на продажу.

— Не так давно я, мой муж и наш маленький сын переехали из Нью-Йорка в небольшой причудливый город, который находится в местности, известной как долина Гудзон. Через несколько месяцев после нашего переезда пожилая женщина, чей дом был через дорогу, — я буду называть ее В. М. — скончалась. После знакомства с ее взрослыми детьми, которые каждую неделю приезжали в дом, чтобы навести порядок и продать вещи, я начала исследовать метафизический переходный период в этом домашнем пространстве.

Дом был своеобразной капсулой времени — с дикими рыжими коврами, черно-бирюзовой ванной комнатой, ярко-желтыми стенами. В столовой было много коллекционных керамических и фарфоровых предметов — тарелок, колокольчиков и фигурок. Мне кажется, они есть в домах пожилых людей по всему миру. Это глобальный феномен «tchotchke» (слово «tchotchke» используют американские евреи, его можно перевести как «цацки» или «безделушки». — Прим. ред.). Я думаю, многие знакомы с этими предметами и интерьерами, знакомы с определенным поколением бабушек и матерей.

Я прекрасно понимала, через что проходят дети В. М., тратя столько времени и сил на разбор дома своего детства. Я была вежлива и почтительна, и в ответ они поддержали мою идею и позволили фотографировать в свое удовольствие.

Для меня как для художника это был очень личный проект. Снимки работают и как документы, и как порталы в определенное эмоциональное и психологическое состояние, пограничное пространство между жизнью и смертью, светом и темнотой, внутренним и внешним.

Все фото: Jade Doskow