Почему это шедевр

Тихий футуризм Александра Богомазова

На фоне Малевича и других известных авангардистов имя Богомазова было не так заметно, но его влияние на жизнь культурного Киева значительное и неоспоримое. В своих работах художник старался запечатлеть скорость, он искривлял пространство и задавал свой ритм, чтобы уловить атмосферу шумного, бурлящего города, а с ним и дух нового времени.

«Основа любого произведения, будь то музыка, театр или визуальное искусство, — конструктивные элементы. Задача художника заключается в познании развития этих элементов, выискивании и определении их» — так считал и таким видел себя выдающийся экспериментатор Александр Богомазов, без творчества которого невозможно представить историю украинского и мирового авангарда. И хотя сегодня имя этого автора находится в топе авангардистов, путь к признанию был непростым.

Искусство Богомазова неразрывно связано с городом, в первую очередь Киевом начала XX века: шумным, бурлящим, поглощающим толпы приезжих, с повозками и первыми трамваями, снующими во всех направлениях. Именно город с его ритмами, звуками, красками давал художнику необходимый импульс, чтобы выразить динамику форм. Проще говоря, давал скорость — главную составляющую неугомонного XX века.

Автопортрет.1914
«Автопортрет»

Поколение революции

Всеобщее увлечение авангардом в начале прошлого века было явлением интернациональным и в каком-то смысле элитарным. То и дело перемещаясь между главными центрами авангарда — Москвой, Парижем, Мюнхеном, художники обменивались мыслями и новыми идеями. У Богомазова же попросту не было такой возможности. В силу отсутствия финансов художник жил более чем скромно, вынужденно посвящая основную часть времени различным подработкам.

Александра и его брата, родившихся в небольшом селе Харьковской губернии, воспитывал суровый отец, который сумел, впрочем, накопить немалую сумму и получить престижный купеческий статус. Неудивительно, что столь прагматично мыслящий человек не понимал и не горел желанием поддерживать увлечение сына искусством, да еще и такого экспериментального характера. Подобного рода творчество Богомазов-старший, не церемонясь, называл «мазней».

В 1902-м Александр Богомазов поступил в Киевское художественное училище. На одном курсе с ним учились ставшие впоследствии знаменитыми авангардистами Александра Экстер, Александр Архипенко, Абрам Маневич и другие. Но учеба продолжалась недолго. Уже три года спустя в числе многих других Богомазов был отчислен за участие в студенческих забастовках, что сыграло немаловажную и, как ни странно, положительную роль в жизни молодого формирующегося художника. Поступив после в частную студию знаменитого пейзажиста Сергея Свитославского, Богомазов открыл для себя совершенно новый мир, в котором поощрялись вольнодумство и экспериментальный подход, ценилась социальная позиция.

Богомазов открыл для себя совершенно новый мир, в котором поощрялись вольнодумство и экспериментальный подход, ценилась социальная позиция.

Монтер. 1915
«Монтер»

Сдержанный футурист

После непродолжительного периода учебы в Москве, где кипела творческая и выставочная жизнь, Богомазов возвращается в Киев и принимает участие в двух знаковых авангардных выставках: «Звено» (1908) и «Кольцо» (1914). Организованные совместно с видными футуристами братьями Бурлюк, эти выставки можно считать первой ласточкой киевского авангарда. Провокационные, смелые, они вызывали стойкое отторжение неподготовленного и глубоко провинциального киевского зрителя, становясь мишенью для насмешек и оскорблений, но тем самым пробивая путь новому искусству.

Футуристические выходки, впрочем, не были редкостью для того времени. Художники и писатели эпатировали и всячески провоцировали публику, устраивая шумные перформансы или просто разгуливая по улицам города в вызывающей одежде, с раскрашенной физиономией. Что характерно, несмотря на свои футуристические взгляды, Александр Богомазов был художником совсем иного склада: чутким, сдержанным, рассудительным. Хайпу и провокациям он предпочитал усердный исследовательский труд, а деструктиву — созидание.

Несмотря на свои футуристические взгляды, Александр Богомазов был художником совсем иного склада: чутким, сдержанным, рассудительным.

Крещатик. 1914. Courtesy of James Butterwick
«Крещатик». Courtesy of James Butterwick

Движение и ритм

В 1914 году Богомазов публикует теоретический труд «Живопись и элементы», в котором излагает свои размышления о природе творчества и ее составляющих. Эта работа появилась практически одновременно с текстами Василия Кандинского «О духовном в искусстве» (1910) и знаменитыми теоретическими трудами Казимира Малевича.

Художник считал, что основой произведения является точка, своеобразный первоэлемент, который, развиваясь, образует линию, а та, в свою очередь, — плоскость и форму. В конечном итоге все элементы между собой объединяет ритм, важнейшая составляющая любого произведения.

Богомазов писал: «Отношение художника к данному куску природы, к объекту, является отношением к ощущению ритмичных ценностей, которые содержатся в его элементах». Задача художника в «перемещении […] данного чувства элемента и его ритмичной ценности в Элемент живописный и помещение его в Картинную Плоскость».

Богомазов старательно следовал этим теоретическим принципам, используя их в живописных и графических работах. Одной из своих первостепенных задач художник видел изображение движения. Так, в работе «Трамвай. Львовская улица. Киев» (1914) движение мчащегося по улице трамвая становится одновременно и символом нового времени, новых вызовов, и возможностью изобразить скорость. Поезд преображает действительность в сиюминутный порыв, превращая людей в изогнутые знаки, деформируя здания и телеграфные столбы. Он искривляет пространство, нагромождая предметы друг на друга и создавая поток, задающий динамичный ритм современного города.

Виолончелист (автопортрет). 1914. Courtesy of James Butterwick
«Виолончелист (автопортрет)». Courtesy of James Butterwick
Дача. Боярка. 1914. Courtesy of James Butterwick
«Дача. Боярка». Courtesy of James Butterwick

Любовные терзания

Одним из главных объектов обожания и, соответственно, изображения для художника была его жена Ванда Монастырская. Именно ей посвящено множество писем, в которых он изливал свои терзания и размышления о жизни. В одном из посланий к Ванде, сохранившемся в архивах, Богомазов пишет: «Я должен думать о той, которая хочет соединить мой путь со своим. Дело было бы очень просто, если бы я не был художник. […] Что я представляю из себя? Полнейший нуль в материальном положении, человека, висящего на тонком волоске, всегда готовом оборваться… Искусство! […] Но разве могу я насытить ее одними своими бессмысленными этюдами?»

С Вандой Александр прожил всю свою жизнь, оставив после себя многочисленные работы и зарисовки в самых разных стилях. Это и несмелые, чересчур академические портреты, и экспериментальные кубистические образы, где лицо любимой искажено до неузнаваемости в угоду разработанным художником правилам.

Профиль Ванды. 1914. Courtesy of James Butterwick
«Профиль Ванды». Courtesy of James Butterwick

Последнее творение

В 1922 году Богомазова приглашают преподавать в Киевский институт пластических искусств (сегодня Национальная академия изобразительного искусства и архитектуры), где он получает звание профессора. Это не только стало признанием Богомазова как художника, но и гарантировало стабильный доход и предоставляло широкое поле для экспериментов.

Реформированный институт был устроен по принципу Баухауса, где студентов готовили к новым вызовам времени. Здесь в первую очередь уделяли внимание именно формальным дисциплинам: изучению цвета, линии, плоскости, всему тому, о чем писал художник в своем трактате.

Богомазов с головой окунается в преподавание, разрабатывая курсы для студентов. Однако времени в распоряжении новоиспеченного профессора оставалось совсем немного. Расписывая улицы к советским праздникам, а на подобную работу, к слову, вынуждены были соглашаться многие художники, Богомазов заболел туберкулезом.

Накат колоды. Эскиз. 1928-1929. Courtesy of James Butterwick
«Накат колоды. Эскиз». Courtesy of James Butterwick
Правка пил. 1927. Коллекция NAMU
«Правка пил». Коллекция NAMU

Последнее его творение, ставшее итогом размышлений о природе живописи, ритме, цвете, — триптих «Работа пильщиков». Написанию полотна предшествовали сотни подготовительных рисунков и эскизов, говорящих о поиске идеальной композиции. В этом триптихе появляется герой нового времени — рабочий, ведь произведение создано в конце 1920-х, когда постепенно на первый план выходил соцреализм и компромисс с властью становился необходимой нормой выживания. Но социалистическая составляющая картины мало интересовала художника, главными по-прежнему оставались цвет, ритм и форма.

Социалистическая составляющая картины мало интересовала художника, главными по-прежнему оставались цвет, ритм и форма.

Богомазов не успел закончить произведение, написав лишь два из трех задуманных полотен. Сегодня они, как и творчество автора в целом, занимают важное место в экспозиции Национального художественного музея Украины.

Художник, теоретик, преподаватель — влияние Богомазова на жизнь культурного Киева было значительным и неоспоримым. Но, как это часто бывает, его имя на долгие десятилетия потерялось на фоне таких иконических авангардистов, как Экстер и Малевич.

Пильщики. 1927-1929. Коллекция NAMU
«Пильщики». Коллекция NAMU

Новое и лучшее

1 317

86

300
237

Больше материалов