«Они называют это демократией, но всё, что им нужно, — это война»: Что говорят турки.

Приехавший в эти дни в Стамбул путешественник будет приятно удивлён отсутствием очередей в аэропорту, низкими ценами на жильё и бесплатным общественным транспортом. На первый взгляд может показаться, что в Турцию на полгода раньше пришла зима и вместе с ней — туристический несезон. Но на улице по-прежнему жарко, рестораны «Ракы и балык» полны посетителей, и эти посетители живо спорят о событиях последних дней.

Чтобы понять, почему турки не едины в суждениях, достаточно вспомнить, что Стамбул с его 14-миллионным населением подобен лоскутному одеялу: город состоит из множества больших и маленьких районов, жители которых отличаются друг от друга вероисповеданием, этническим происхождением и политическими взглядами.

Если отойти от толпы, вот уже почти десять дней шумно празднующей на площади Таксим победу Эрдогана и демократии над мятежниками, и перейти пешком через бульвар, то на узких улочках поубавится турецких флагов и появятся прохожие с тревожными взглядами. Это курдский район Тарлабаши.

Дальше на северо-запад — район Окмейдани, населённый алавитами, последователями шиитской ветви ислама, традиционными сторонниками левого курса. Стены домов здесь исписаны названиями социалистических партий и их военизированных запрещённых подразделений, а также призывами к вооружённому восстанию. Турецких флагов в Окмейдани не видно вообще; полиция старается не соваться сюда без особой нужды.

— На самом деле путчист — Эрдоган, — говорит хозяин здешней столярной мастерской Хасан, активно жестикулируя и нарезая круги вокруг заваленного стружкой рабочего стола. — Но мы не сдадимся, будем сопротивляться!

Он, как и многие, верит, что переворот затевал Фетхуллах Гюлен, но реализовал в итоге действующий президент, полностью узурпировавший власть.

Хасан называет себя не только социалистом, но и атеистом, и производит впечатление абсолютно светского человека, который родился и вырос в какой-то другой стране в другую эпоху, но при этом разделяет убеждение, популярное среди всех турок вне зависимости от политических взглядов: кашу заварили американцы.

— Предыдущий путч уничтожил все левые организации. Но Эрдоган хуже любого путча, — подключается к разговору знакомый Хасана Садик, седой мужчина в красной рубашке-поло. По его мнению, попытка путча провалилась, потому что организовал его исламист Гюлен, не имеющий поддержки среди офицеров-кемалистов (кемалисты — националисты, поборники идей Кемаля Ататюрка, сделавшего Турцию светским государством. — Прим. ред.).

Чтобы переместиться из Окмейдани в азиатскую часть Стамбула, нужно пересечь Босфор по мосту. Всего десять дней назад на нём стояли танки путчистов, сейчас же здесь обычная автомобильная пробка. Сразу за мостом начинается зажиточный район Ускюдар. Здесь живут консерваторы, и каждую ночь возле большого двухэтажного дома президента Эрдогана собирается толпа его сторонников. Ораторы произносят речи до четырёх утра, и, если бы президент был дома, он всю ночь не сомкнул бы глаз.

В Ускюдаре живёт предприниматель Фарук. Крупного сложения, весёлый, о политике он говорит много и с удовольствием, хорошо формулируя мысли даже на неродном ему английском.

Фарук называет себя националистом. В ночь на 16 июля он был в стамбульском аэропорту имени Ататюрка и, узнав о военных на мосту, сразу позвонил своей сестре и спросил, слышала ли она по телевизору песню Хасана Мутлуджана (в Турции после переворота в 1980 году так часто крутили народные песни в исполнении Мутлуджана, что вскоре его прозвали «певцом переворота», хотя сам он никогда не выказывал поддержки военному правительству и называл себя демократом).

— Она сказала: «Нет, ни разу». Тогда я понял, что это не кемалисты, — вспоминает Фарук. — Я позвонил своим парням, сказал им пойти в полицию, взять с собой полицейского и идти на мост. Они там потом танк захватили

К югу от Ускюдара, там, где Босфорский пролив соединяется с Мраморным морем, находится еще один богатый район — Кадыкёй. В Кадыкёе можно пройтись по набережной с видом на минареты Султанахмета, а вечером наблюдать необыкновенной красоты закат, который красит море в красный цвет.

В Кадыкёе — районе, который ещё называют столицей Гези-протеста — не славят Эрдогана. Здесь царит уныние, многие хотят уехать из страны или из города, сетуют на сторонников президента, которые якобы каждую ночь катаются по улицам района, выкрикивая угрозы и оскорбления в адрес местных.

Фатих — хозяин здешнего тату-салона, рослый улыбчивый парень с татуировкой Ататюрка на плече — три года назад вместе с членами своего байк-клуба участвовал в протестах в парке Гези и на площади Таксим. Сейчас он хочет уехать.

— Если я останусь здесь, может случиться что-то плохое, — говорит Фатих, не отрываясь от набивания совы с оранжевыми глазами на спине клиентки. Он опасается исламистов. — Их цель — современные люди. Они придут. А у меня жена и ребёнок, мне придётся сражаться, но это не моя война. Они называют это демократией, но всё, что им нужно, — это война.

Как и большинство, Фатих винит в разжигании конфликта американцев, но уехать хочет именно в США, считая, что там его семья будет в безопасности.

Те же настроения переживает Мурат — загорелый 52-летний владелец полуподвальной мастерской металлоремонта и седеющей мушкетёрской бородки. Он не может скрыть волнения и курит сигарету за сигаретой прямо у верстака.

— Я боюсь. Все вокруг боятся, — говорит Мурат, признаваясь, что тоже хотел бы уехать, но, в отличие от Фатиха, не в США, а хотя бы в Бодрум. — Если начнётся война, мы не сможем уехать, уезжать надо сейчас.

Многие из тех, кто в 2013-м выходил на площадь Таксим и в парк Гези на акции протеста против правительства Эрдогана, теперь испытывают отчаяние и не готовы к борьбе. Сегодня на их месте — там же, на площади Таксим — сторонники действующего президента.

В конце дня, чтобы присоединиться к ним, по улице Истикляль поднимаются девушки в мусульманских платках-хиджабах с турецкими флагами в руках. Под звуки клаксонов и крики толпы на площадь въезжает колонна мотоциклистов. Ближе к сцене толпятся десятки человек, размахивая красными знамёнами. В перерывах между выступлениями ораторов они поют песни и кричат кричалки. Самая популярная: «Ялла! Бисмилля! Аллаху Акбар!»

Позади митингующих полукругом расположились продавцы кебабов. Посетители запивают еду освежающим айраном и закусывают красными, одного цвета с турецким флагом, помидорами.

Фото: Пётр Шеломовский.