Украинский Шпицберген: Место, где нельзя рожать, напиваться и гулять без ружья

Шпицберген — один из самых тёплых и обитаемых уголков Арктики. Благодаря Гольфстриму зимы на архипелаге мягкие, а летом температура может подниматься до +20°. Это позволяет вести здесь коммерческую, промышленную и научную деятельность, в том числе и в постоянно обитаемых посёлках. Сейчас таких на Шпицбергене три: норвежские Лонгйир и Свеагрува и российский Баренцбург. Есть научные станции: Нью-Олесунн (Норвегия) и Хорнсунн (Польша). Есть также мёртвые советские поселения Колсбей, Грумант и Пирамида.

Несколько лет назад обзавелись своей станцией на Шпицбергене и китайцы. Любая страна, подписавшая Шпицбергенский трактат 1920 года, имеет право вести на архипелаге коммерческую деятельность при условии признания формального суверенитета Норвегии над территорией.

Основа экономики Шпицбергена — добыча угля. Процесс этот перестал быть рентабельным и поддерживается скорее по традиции. Сейчас деньги на архипелаге приносит туризм. Гостиницы, бары, магазины, сувениры, музеи, общественные пространства, туристические компании — сфера обслуживания на Шпицбергене развивается стремительно. В полуторатысячном Лонгйире, административном центре территории, есть даже Radisson.

Но это сейчас Лонгйир — крупнейшее поселение на Шпицбергене, а норвежцы — наиболее многочисленная нация. Ещё четверть столетия назад всё было по-другому. Большинство населения архипелага составляли граждане СССР, в основном украинцы. Шахтёры приезжали в Арктику из Донбасса, обслуживающий персонал — с Волыни. В двух советских посёлках на Свальбарде (весь мир знает Шпицберген именно под таким названием) — Баренцбурге и Пирамиде — в общей сложности проживали около двух с половиной тысяч человек.

Пирамида — пожалуй, единственное место на земле, где действительно был построен коммунизм. В посёлке практически отсутствовали товарно-денежные отношения — питание и бытовые услуги предоставлялись бесплатно. Зарплата шахтёров и обслуживающего персонала (рассказывают про суммы от 700 рублей и выше) почти полностью уходила на сберегательные счета в советском банке. За несколько зимовок на Шпицбергене можно было заработать не только на машину, но и на кооперативную квартиру. Сейчас же зарплата большинства шпицбергенских сотрудников «Арктикугля» колеблется между 500 и 1 000 долларов — немного по северным меркам.

В сороковых—восьмидесятых годах на 78-м градусе 40 минутах северной широты выросло поселение на более чем тысячу человек с жилыми домами, общежитиями, больницей, школой и детским садом, бассейном, огромным культурно-спортивным комплексом, портом, фермой и даже гостиницей, построенной для развития туризма. В качестве необычного проявления заботы о сотрудниках руководство посёлка заказало несколько барж с чернозёмом, который был уложен на вечную мерзлоту Арктики. На завезённой почве прорастала не только южная газонная трава, но и некоторые однолетние цветы, которые жители Пирамиды высаживали у домов. И сейчас там можно увидеть очертания старых клумб, по южной традиции ограждённых кладкой из сложенных под углом кирпичей.

В 1998 году Пирамида превратилась в посёлок-призрак. Государственный российский трест «Арктикуголь» решил прекратить добычу на Шпицбергене. Только во второй половине нулевых россияне вернулись на архипелаг, но полноценная жизнь закипела лишь в Баренцбурге. Пирамида и сейчас мёртвый город, хотя местные постоянно меня поправляли: они предпочитают называть посёлок не заброшенным, а законсервированным.

Местных сейчас немного — в летнюю пору население Пирамиды достигает двадцати человек, все они сотрудники гостиницы «Тюльпан». Только гостиница, котельная и гараж продолжают работать в этом то ли заброшенном, то ли законсервированном посёлке.

В Пирамиде нет мобильной связи и интернета, для общения с внешним миром здесь используют спутниковые телефоны. При этом на пути из порта в гостиницу можно встретить деревянный столб, на котором висит старый телефонный аппарат — он обозначает место, где ловится сигнал норвежского сотового оператора.

Самый известный житель современной Пирамиды — Александр Романовский, некогда преподаватель географии из Санкт-Петербурга, который в 2012 году откликнулся на вакансию гида в Пирамиде и с тех пор каждый год продлевает контракт с «Арктикуглём».

Александр появляется практически в каждом репортаже о Пирамиде, как русскоязычном, так и иностранном. Экстравагантный внешний вид, неровная борода, едва заметный безумный блеск в глазах и ружьё через плечо для защиты от белых медведей — всё это добавляет его образу телегеничности.

Ещё один запоминающийся житель Пирамиды — Пётр Петрович с Волыни. Это нынешний глава посёлка (начальник участка). Он мастер на все руки: одновременно водит туристический автобус, управляет гидроузлом, выступает завхозом и ангелом-хранителем законсервированного рудника.

На верхнем плато горы Пирамида, давшей название руднику и населённому пункту, сложно поверить, что ты находишься где-то глубоко в Арктике. Именно здесь ощущается присутствие людей — из-за наскальных надписей. В основном это имена и названия городов, почти сплошь украинских. Донецк, Макеевка, Киев, Львов. Минск, Калинин, Красный Луч, Часов Яр, Новомосковск. Датировано 1981-м, 1983-м, 1988-м годами. За несколько десятилетий эти оставленные краской надписи ничуть не выцвели, даже камни с буквами: «К», «О», «Н», «С», «Т», «А», «Н», «Т», «И», «Н», «О», «В», «К», «А» лежат в строгой последовательности, как их оставил шахтёр по фамилии «М», «О», «С», «К», «В», «И», «Н» когда-то во времена Советского Союза. Они неподвластны времени, ветрам и перепадам температуры. Страна, собравшая всех этих людей на Севере, ушла в небытие, а надписи остались. В этом смысле название горы начинает звучать символично: это действительно пирамида — памятник почившей в бозе империи. В песках Сахары или в снегах Арктики — неважно.

— Смотрите, люди!

С вершины горы в нашу сторону спускались два человека.

— Не бойтесь, у меня ружьё, — сказал наш инструктор Даниил.

Через несколько минут люди поравнялись с нашей группой. Это были молодые парни в спортивных костюмах. Один из них держал в руках мобильный телефон, из которого доносился русский рэп.

— Добрый вечер! — поздоровались они хором.

Мы встретили двоих таджиков — их бригада также временно живёт в Пирамиде, где ремонтирует четвёртый этаж гостиницы. Парни не просто спускались с вершины горы, они сбегали с неё, вальяжно, трусцой, будто нет под ногами разъезжающихся во все стороны камней.

— Ну а чем им тут ещё заняться? — заметил Даниил, провожая взглядом их удаляющиеся фигуры. — Как развлекаться? Интернета нет, мобильной связи нет. Ничего нет — только гора!

Баренцбург куда более живой населённый пункт. Когда-то здесь жили полторы тысячи человек, сейчас — около пятисот. Из них 80–90% — украинцы из Донбасса. О присутствии России здесь говорит только триколор над зданием консульства. Это сооружение единственное в Баренцбурге стоит за забором.

— Я тут уже пять лет, безвылазно, — рассказывает мне один из баренцбургских шахтёров. Он ходит по улицам посёлка, пытаясь познакомиться с туристами и пообщаться с новыми людьми. — И ещё столько же проведу, возвращаться мне некуда.

Родной город моего собеседника теперь не контролируется Украиной. Возвращаться туда он не собирается.

— Брат со мной даже разговаривать не хочет. Говорит, я россиянам продался. А где тут Россия?

Действительно, в Баренцбурге и вообще на Шпицбергене-Свальбарде совершенно не ощущается присутствие какого-либо государства. Украинцы, россияне, норвежцы и прочие живут здесь некой единой общностью, в которой разговоры о политике сразу же подавляются.

На Шпицбергене не рождаются и не умирают — тяжелобольных и женщин на последних неделях беременности вывозят на материк. На архипелаге нет кладбищ, зато есть собственные пивоварни: «Красный медведь» в Баренцбурге и Svalbard Bryggeri в Лонгйире. При этом алкоголь здесь стоит дешевле, чем в континентальной Норвегии — сказывается статус tax-free.

Играть в алкоквест в Лонгйире абсолютно бессмысленно. «Пьяная миля» в столице Шпицбергена состоит всего из четырёх питейных заведений. Три из них расположены на одном пятачке, четвёртый — чуть поодаль, в гостинице Radisson.

Бары — единственное место, где можно употреблять спиртное без ограничений. На Шпицбергене действует что-то вроде сухого закона. Каждый житель архипелага, как взрослый, так и ребёнок, имеет право на покупку определённого количества алкогольных напитков в месяц. В Баренцбурге, к примеру, это один литр крепкого спиртного. Также на Свальбарде ограничена продажа сахара.

Власти ограничивают доступ к выпивке, опасаясь повального пьянства — развлечений на Шпицбергене действительно немного. Скука, тяжёлые погодные условия, малочисленное население и, следовательно, ограниченный круг общения — всё это способствует тяге к спиртному.

Туристы едут на Шпицберген, конечно, не ради алкоголя. Главная достопримечательность архипелага — природа. Это только на первый взгляд при подлёте к аэропорту Лонгйира кажется, будто всё вокруг серое и унылое. Стоит присмотреться, и окружающий мир начинает играть красками и контрастами.

Дорог на Шпицбергене немного, автомобильные переезды между населёнными пунктами невозможны. Главный транспорт в летнее время — катера, в зимнее — снегоходы.

Есть отчаянные смельчаки, которые решаются на многодневные трекинговые переходы. Местный порядок обязывает таких иметь с собой ружьё для защиты от белых медведей. Летом животные уходят вслед за полярной шапкой на север, но гарантировать их полное отсутствие в обитаемой части Шпицбергена никто не может.

Этим летом организованные туристы встретили вдали от поселений невооружённого путешественника из Украины и по прибытию в Лонгйир сообщили об этом властям. Те отправили вертолёт и принудительно эвакуировали нарушителя.

Ледники, птичьи базары, лежбища ластоногих, горы причудливых форм и окрасов, история освоения здешних мест — вот что влечёт туристов на Шпицберген. Катера, яхты, круизные лайнеры постоянно снуют по главной водной артерии архипелага — Ис-фьорду.

Во времена расцвета посёлка Пирамида здесь были открыты школа и детский сад. В 1993 году их закрыли, а детей вывезли на материк. Прошло больше двадцати лет, но на партах в кабинете здешней начальной школы до сих пор лежат листики с контрольной работой учеников 2-го класса 1992–93 учебного года.

Рузана Арутюнян, Надя Анохина, Оксана Бочал, Катя Гордовая, Катя Гайдаленко, Дима Ермак, Света Ивченко, Юра Ильин, Лида Кирийчук, Дима Климов, Валера Кучеренко, Алёша Скуренок, Вика Ткаченко, Наташа Яхно, Лена Кравченко, Юля Годованная, Вика Паршакова — последнее поколение детей на Пирамиде. В конце учебного года их эвакуируют со Шпицбергена, и жизнь разнесёт их по всему свету.

Благодаря соцсетям несложно узнать, как сложились их судьбы. Бывшие Кати, Димы и Алёши живут в основном на Донбассе. Война коснулась почти всех: многие лишились жилья, работы, были вынуждены переехать. Этих людей объединяет прошлое, детство на Шпицбергене, и в личной переписке они с теплом делятся воспоминаниями — о походах с родителями за оленьими рогами, бесплатной чёрной икре, гигантских сугробах и норвежских туристах с шоколадками.

Текст и фото: Максим Беспалов.