Нож в помощь: Венесуэльский бандитизм в лицах

Каракас — мой родной город, и, сколько я себя помню, жизнь здесь никогда не была простой. Но сейчас, из-за кризиса в экономике и политике, силовики не в состоянии контролировать улицы. За последние три года уровень преступности значительно повысился, бандиты остаются безнаказанными, всё это провоцирует рост агрессии в обществе.

В 2012 году правительство Мадуро объявило кампанию по борьбе с уличной преступностью. Но это лишь усугубило ситуацию: банды стали расти и укрепляться. Причины кризиса гораздо сложнее и глубже, их невозможно решить ответной агрессией, разрешив полиции стрелять в людей. А именно это и произошло. Если убийство — это решение проблемы, им придётся перестрелять половину Венесуэлы.

В 2014 году я делала репортаж об акциях протеста в городе на границе с Колумбией: полицейский застрелил 14-летнего парня, это вызвало серьёзные волнения в обществе. Но это единичный случай, освещавшийся в новостях. В реальности же полиция применяет огнестрельное оружие при зачистке территорий и потом тщательно заметает следы, вешая убийства на другие банды.

Всего пару лет назад в верхних районах города можно было наткнуться на разборки мелких шаек, но сейчас они объединяются, забирая под свой контроль всё большие территории города. Из того, что я знаю о внутренней организации: членство в банде пожизненно; запрещено воровать на территории, подконтрольной твоей группировке. Все состоят в какой-нибудь банде, нет никаких маньяков или грабителей-одиночек.

Я разговаривала с авторитетными преступниками, и они спрашивали у меня, сколько я зарабатываю. Я отвечала, что у журналиста минимальная зарплата. «А сколько ты училась?» — уточняли они. — «Пять лет». — «Так вот, девочка, я вообще не учился, но у меня гораздо больше денег. Так в чём смысл образования?» Я думаю, если бы у людей была возможность учиться и заработать себе на жизнь честно, они бы не выбрали жизнь уличных бандитов. Потому что самым старшим из них от силы по 25 лет. Жизнь на улицах Каракаса коротка.

Когда Чавес пришёл к власти, главным вопросом было, как диверсифицировать экономику, чтобы не зависеть всецело от цен на нефть. Было много полемики, но ничего не было сделано, страна оказалась совершенно не готова к изменениям на рынке нефти. Лет 15 назад Венесуэла немного экспортировала какао и кофе. У нас очень плодородные земли, и можно было развивать этот сектор. Вместо этого его окончательно запустили, и на сегодняшний день около 96 % экономики Венесуэлы — это нефть.

Почти месяц я готовила хот-доги в забегаловке в одном из нищих районов, чтобы люди просто привыкли ко мне, перестали относиться с подозрением, бояться, что я сдам их полиции. Конечно, они знали, что я фотограф и журналист, но раз я стою здесь, делаю хот-дог и говорю с ними и слушаю их — я свой человек, мне можно доверять. Это доверие было очень сложно заслужить, люди банально не хотят быть убитыми из-за информации, которую я могла собрать о них. Но для меня это не было работой под прикрытием: чтобы эти люди пустили тебя в свой мир, ты должен открыть им своё сердце. После этого невозможно говорить о манипуляциях и притворстве.

За прошлый год, согласно официальным данным, в стране в уличных разборках погибли 28 000 человек. Никто из них не хотел умирать и скорее выбрал бы другую жизнь. Но я понимаю, откуда эта злость, и понимаю, что справедливость должна прийти к этим людям извне — возможно, от политиков: сами они уже не в состоянии прервать порочный круг. Полиция убивает подростков на улицах, но общество часто воспринимает такие новости с одобрением, будто речь идёт об истреблении паразитов. Какие там права человека! Страна близка к анархии, и это пугает.

Большинство моих друзей очень категоричны по отношению к жителям трущоб и уличным бандам. Но они никогда ни с кем из них даже не разговаривали. Я же, работая над этим проектом вот уже несколько лет, пришла к выводу, что между нами не такая уж огромная пропасть: каждый может оказаться на дне. Надеюсь, что мои фотографии помогут людям увидеть других и понять, что, возможно, имей мы чуть больше сострадания, нам не пришлось бы теперь полагаться только на правительство в решении социальных проблем.