Другая реальность: Портфолио Виктории Довгадзе

— В 15 лет я купила свою первую аналоговую камеру — малоформатный «Зенит-TTL». Аналоговые камеры тогда были весьма мейнстримны, да и пленка была очень дешевой. Я использовала камеру лишь для фиксации и даже не думала заниматься фотографией — пока года три назад мне в руки не попал Canon G12.

Камера была не моя и с «глюками» — все снимки получались с разными дефектами, но это меня и привлекло: меня всегда завораживал элемент деконструкции. Я начала экспериментировать и искать себя.

Все проекты разные. Их содержание — моя реакция на видимый мир, в большинстве случаев это отказ от реальности и конструирование новой. Что-то в какой-то момент цепляет меня, и тогда снимки начинают собираться вокруг этой темы, образуя небольшие проекты-фрагменты-реакции.

В основе лежит изображение возможных метаморфоз внутри объектов, явлений, деталей, возможность визуализации и поэтизации этих внутренних образов, интерпретация многозначности контекста через использование деконструктивных техник, таких как коллаж, реверс, абстракция и фрагментарность. Эти техники лучше всего отражают дуализм мира и помогают обращать таинственное в повседневное, а повседневное — в таинственное.

Тело других — как физическое, так и метафизическое — беспокоит меня. Люди и предметы всегда скрывают возможность метаморфозы в нечто иное: также как и линии на холсте художника, они могут терять свой реальный смысл — соединяясь или проходя друг через друга, контрастировать, поглощать или расширять скрытые в них значения и символы. Я копаюсь в теле другого, словно хочу увидеть, что внутри него, как будто в противостоящем теле кроется механическая причина моего желания. Я похожа на ребенка, который разбирает будильник, чтобы узнать, что такое время.

Я похожа на ребенка, который разбирает будильник, чтобы узнать, что такое время.

Я очень люблю эротику и эстетику европейских хоррор-фильмов 70-х — Марио Бава, Дарио Ардженто. Если я начну снимать кино, то оно будет таким.

Поэзия имеет большое влияние на то, что я делаю и как чувствую этот мир. Я выбрала фотографию, поскольку мне тяжело выражаться с помощью слов. Я стремлюсь к тому, чтобы мои снимки напоминали оптическую поэзию.

Я стремлюсь к тому, чтобы мои снимки напоминали оптическую поэзию.

Сейчас я пробую работать с архивной фотографией. Она интересует меня как возможность визуального контакта так называемого фотографического прошлого и новых смыслов.

Мне нравится искажать, деформировать и преображать до неузнаваемости то, что мы называем действительностью. Манипуляция разрозненными фрагментами изображений уничтожает даже намек на отражение реальности, превращая фотографию в документацию абсурда, или наоборот — дает возможность для интерпретаций. Все миры воображаемы. Шаг за шагом я монтирую изображение, которое вижу своим внутренним зрением.

У фотографии есть право вмешиваться в происходящее или же игнорировать его. Я стараюсь изолировать людей и объекты от времени и пространства, чтобы показать неспособность фотографии запечатлеть постоянные изменения и сдвиги реальности; я подвешиваю их в этом «не месте», чтобы уловить ощущение непринадлежности. Это создает мир, которого не существует, сферу, где будет сложно начертить границу между реальным и иллюзорным.

Все миры воображаемы.

Сама по себе фотография для меня — это не конец, но лишь начало творческого процесса, быстрое запечатление и моментальный отклик на все, что только подсказывает камера. Я почти не задумываюсь о конечном результате, сохраняя огромное количество изображений как запас зрительных образов для следующего замысла.

Иногда концепция и фотография равноценны, но иногда визуальное действительно на первом месте.

Для фотографии безразлично — приукрашивать мир или, наоборот, срывать с него маску. Художник представляет зрителю возможность домысливать контекст того или иного снимка, вырывать отдельные моменты из текущей действительности и выстраивать свою — или принимать модель, предлагаемую автором.

Для фотографии безразлично — приукрашивать мир или, наоборот, срывать с него маску.

Я предпочитаю оставаться за камерой. Я ценю эмоциональное превосходство над техникой, люблю наблюдать за вещами с разных ракурсов, видеть, как образы говорят сами за себя.

Один день с камерой — вот тебе уже готовая серия фотографий. Роль играет, где ты, с кем ты, о чем ты думаешь и зачем тебе это.

Один день с камерой — вот тебе уже готовая серия фотографий.

«Среди стольких иллюзий ищи самую красивую», — сказал Алехандро Ходоровски, и для меня это почти религия. По Ролану Барту, фотография должна быть молчаливой: закрыть глаза — значит дать возможность образу говорить в тишине. Ведь чтобы видеть, недостаточно иметь глаза, чтобы слышать — недостаточно иметь уши. Что-то должно манить, соблазнять своей таинственностью, непостижимостью, невыразимостью. Художник останавливается, чтобы уловить этот момент; в тот момент останавливается и зритель.