Фотопроект

Работа — дно: Ныряльщицы за жемчугом в современной Японии

Ама, или «женщины моря», — так в Японии называют ныряльщиц за жемчугом. Этой традиции уже около 2 тысяч лет, но сейчас профессия постепенно исчезает. Фотограф Стефан Доттер запечатлел одну из немногих семей, где она все еще сохранилась: ее женщины ныряют в море три поколения подряд.

Девочки начинают обучаться искусству ама с 13 лет и продолжают нырять вплоть до глубокой старости. Исследования показывают, что профессия ныряльщицы может положительно влиять на сердечно-сосудистую систему. И действительно, многие ама не только доживают до 80-90 лет, но и продолжают работать. Тем не менее это занятие сопряжено и с серьезными рисками, такими как акулы, гипотермия и кессонная болезнь. Кроме того, в Японии уже давно производят искусственный жемчуг, поэтому современные ама собирают со дна не сырье для драгоценностей, а водоросли, морских ежей и морские огурцы для ресторанов.

Доступность других высокооплачиваемых профессий и опасности жизни в море приводят к тому, что число ама стремительно сокращается. В XX веке в Японии проживало около 17 тысяч ныряльщиц. Сейчас их осталось не больше 2 тысяч.

Фотограф Стефан Доттер провел с ныряльщицами несколько дней и запечатлел их древнее ремесло.

от этой болезни часто страдают водолазы, она развивается из-за быстрого снижения давления

Стефан Доттер

Немецкий фотограф и главный редактор журнала о культуре и искусстве Whitelies. Работал над проектами для таких брендов, как Adidas, Chanel, Dior, Hugo Boss, а также для журналов Vogue, British Journal of Photography, Huffington Post. Обучал молодых фотографов в Афганистане в качестве консультанта программы ООН.

— Я увлекся творчеством совершенно случайно. А точнее, я увлекся творчеством, потому что в детстве ничего другого не умел делать. В двадцать я начал фотографировать, а став главным редактором журнала Whitelies, окончательно связал себя с фотографией и искусством.

У меня есть друг, который живет в Японии. Он пригласил меня в Тобу, чтобы познакомиться с семьей Накагава, женщины которой на протяжении столетий работали ама. Когда я услышал о ныряльщицах за жемчугом, у меня было чувство, будто я случайно наткнулся на новую вселенную. В Японии осталось всего около 2 тысяч ама, и познакомиться с кем-то из представительниц этой профессии — огромная удача. Поэтому я сразу же взял билеты на поезд.

Когда я услышал о ныряльщицах за жемчугом, у меня было чувство, будто я случайно наткнулся на новую вселенную.

Я немного говорю по-японски, и этого обычно хватает, чтобы поддерживать вежливый разговор, а вот для полноценного общения явно недостаточно. Но, несмотря на языковой барьер, семья Накагава приняла меня очень тепло и дружелюбно. Мы сразу если не нашли общий язык, то почувствовали расположение друг к другу.

В семье Накагава три поколения женщин-ныряльщиц — самой младшей сейчас 26 лет, а самой старшей недавно исполнилось 85. Таких семей в Японии осталось очень мало. Обычно молодые девушки не собираются продолжать занятие своих бабушек. Для женщин старшего поколения это болезненная тема: им грустно наблюдать, как дело их жизни потихоньку исчезает. Однако, мне кажется, подобное происходит со многими древними традициями по всему миру.

В семье Накагава три поколения женщин-ныряльщиц — самой младшей сейчас 26 лет, а самой старшей недавно исполнилось 85.

За сотни лет своего существования работа ама не сильно изменилась. Обычно ныряльщицы выходили в море в белом костюме, потому что считалось, что белый цвет отпугивает акул. Женщины ныряли на глубину до 20 метров и собирали свои находки — раньше жемчуг, а сейчас морских ежей и водоросли — в деревянные корзины, которые плавали на поверхности. Семья Накагава до сих пор хранит свои белые костюмы, отдавая тем самым дань традиции. Но они уже давно ходят нырять в более удобных и защищающих от холода гидрокостюмах. Увидеть ныряльщиц ама в белом теперь можно либо на фотографиях, либо во время выступлений, которые они устраивают для туристов.

В этом проекте мне хотелось отобразить саму жизнь — историю, наследие и счастье женщин ама. Как-то мы возвращались после дня, проведенного в море, и разговаривали с Шизуко Накагавой, младшей из семьи ныряльщиц, о ее отношении к традициям. Она как раз говорила о том, как гордится быть ама и как ценны для нее знания, полученные от бабушки, когда я сделал снимок. Она смотрит прямо в кадр, маска для подводного плавания все еще закрывает половину ее лица, но вы сразу же угадываете скрытую за ней радостную улыбку.

Одна из моих любимых фотографий — та, на которой Шизуко и Санае Накагава, ее мама, стоят на фоне голубого неба, одетые в свои традиционные белые костюмы. Я сделал этот кадр снизу, чтобы придать женщинам более героический и величественный вид. Это постановочный снимок, но открытость их улыбок и простота цветов затягивают вас в параллельную вселенную.

Меня удивило, что многие люди в Японии не знают о существовании ама. Некоторые даже думают, что это легенда и никаких ныряльщиц за жемчугом не существует. Это только усиливает мое убеждение, что в нашем мире есть множество мистических мест и чудесных историй. Однако мы забываем о них или и вовсе не знаем об их существовании, если не видим напоминаний в соцсетях и средствах массовой информации. Я хочу дать людям шанс «побывать» в этих мистических уголках, наполненных древними традициями, которые вот-вот будут забыты навсегда. Именно это привлекает меня в документальной съемке. Некоторые вещи вскоре исчезнут с нашей планеты и из нашей памяти. Но с помощью фотографии мы можем задержать их немного дольше.

Многие люди в Японии не знают о существовании ама. Некоторые думают, что это легенда и никаких ныряльщиц за жемчугом не существует.

Новое и лучшее

29 831

4 689

5 315
6 049

Больше материалов