«Родителям не было дела до моего успеха», — фотограф Ричард Биллингем

Ричард Биллингем прославился в середине девяностых, выпустив серию Ray’s a Laugh. Героями проекта стали отец, мать и младший брат художника, которых он несколько лет снимал на простую мыльницу. В серии Биллингем показал пьяные склоки и убогий быт своего семейства, проживающего в тесной муниципальной квартире.

Неожиданно он открыл для фотографии тему семейной истории: после публикации его проекта художники стали чаще работать с домашними архивами. В то же время на Биллингема посыпались обвинения в том, что он использовал своих близких, чтобы прославиться.

Сегодня серия Ray’s a Laugh считается классикой фотографии. А сам художник спустя двадцать лет продолжает обращаться к ней, на этот раз с помощью кино.

Bird in Flight узнал у режиссера, как его родители отнеслись к успеху проекта Ray’s a Laugh и не надоело ли ему работать с семейной темой.

О том, почему семейная серия Ричарда Биллингема считается шедевром, Bird in Flight рассказывал фотограф Александр Ляпин.

Знаю, что режиссеры ненавидят этот вопрос, но не могу не спросить: о чем «Рэй и Лиз»?

У моей мамы была маленькая камера, которой она снимала на прогулке или в зоопарке. Хорошие фотоаппараты стоили дорого, купить себе такой она не могла.

Несколько лет назад, просматривая старые семейные альбомы, я заметил, что там нет снимков, сделанных внутри дома. Я решил попробовать визуализировать реальность, в которой жила наша семья.

Сначала я снял получасовой фильм о том, как мой отец лежит в спальне и пьет. С помощью этой работы я выбил деньги на съемки полного метра.

Я не пытался сделать традиционное кино с трехактной структурой. Когда фильм был готов, мы не тестировали его на фокус-группах и не знали, как его примут. Делая кино, я пытался показать то, что люди не видели раньше. Например, у меня в фильме пес ест чью-то блевотину. Вы встречали такое где-нибудь еще?

Кстати, сегодня я узнал, что фильм «Иваново детство» тоже вырос из короткого метра. Получается, я пошел по стопам Тарковского.

Что за странный алкогольный напиток пьет герой в вашем фильме?

Это домашняя брага. В Британии продаются канистры с заготовкой, вы заливаете ее в ведро, добавляете сахар и воду — через неделю вам есть что выпить. Все это обойдется примерно в десять долларов плюс сахар, то есть можно накидаться совсем задешево. Думаю, на вкус этот напиток омерзительный, хотя у него есть и почитатели.

У меня в фильме пес ест чью-то блевотину. Вы встречали такое где-нибудь еще?

Насколько точно вы реконструируете реальность?

Мы снимали кино в квартире, в которой жил мой отец. По задумке, фильм должен максимально точно передавать мои воспоминания — именно воспоминания, а не правду.

В «Рэй и Лиз» есть эпизод, в котором отец слушает музыку. Я помню это так: Рэй сидел в комнате, залитой красным светом от электрокамина. Когда мы добрались до этой сцены, я хотел, чтобы оператор снял ее максимально правдиво, — мы выключили свет, разогрели электрокамин. Но оказалось, что так ничего не видно. Пришлось идти на уступки.

Вы видели работы Джеффа Уолла? Он делает постановочные фотографии, но они настолько детализированные, что выглядят как документальные. Он показывает напряжение между реальностью и искусственностью художественных снимков. Я в восторге от его работ.

Почему ваше кино снято в формате 4:3?

Главная причина — его приближенность к фотографии. Ты можешь сфокусироваться на объекте, сделав его символическим. Панорамные кадры не дают такого эффекта.

Снимая в маленькой комнате, можно использовать широкоугольный объектив и показать все на одном снимке. Я же хотел запечатлеть 50 крупных планов и дать возможность зрителям самостоятельно сконструировать окружающий мир.

Кроме того, в детстве я смотрел телевидение в формате 4:3 — так что можно сказать, что этот формат позволяет вернуться в прошлое.

Фильм должен максимально точно передавать мои воспоминания — именно воспоминания, а не правду.

Когда смотришь фильм, кажется, что вокруг сплошная апатия, и она там самая угрожающая. Так ли это было в реальности?

В фильме еще можно увидеть элементы насилия, которые были в реальной жизни. Большая часть моего дня проходила возле телевизора, но примерно раз в неделю отец бил меня.

Почему на фотографиях этого не было?

Я не планировал снимать абсолютно все и становиться фотографом. Я сделал эти кадры, чтобы позже использовать их для художественных эскизов. Но однажды я показал свои снимки учителю, и он посоветовал собрать их в книгу. Так я и поступил.

Позже мы напечатали фотографии для выставок в галереях. Увидеть иллюстрации из моей книги люди могли лишь в экспозициях. Но с появлением интернета снимки разлетелись по всему миру.

Эти же фото вы отправляли в приемные комиссии художественных институтов, в которые хотели поступить? Кажется, вы получили шестнадцать отказов.

Да, я отправлял фотографии и картины моего отца — некоторые из них сейчас выставляются в галереях. В школе я рисовал лучше всех в классе, так что мне хотелось получить степень в искусстве. Но никто не верил, что у меня получится.

Теперь вы можете найти людей из приемных комиссий и сказать, что были правы.

Я думаю, они уже на пенсии или умерли, ведь с тех пор прошло больше тридцати лет.

Большая часть моего дня проходила возле телевизора, но примерно раз в неделю отец бил меня.

Как родители отреагировали на ваш успех?

Им было все равно. Первое время фотографии выставлялись в галереях, но никакой бурной реакции на них не было: людям нравились снимки, но их не впечатляла обычная жизнь. Поэтому моим родителям никто не надоедал.

Потом я сделал документальное кино Fishtank, которое показали по телеканалу ВВС Two. Соседи моих родителей, которые никогда не видели фотографий, посмотрели передачу. На следующий день, когда мои родители пошли за покупками, все соседи говорили им: «Вы знамениты!»

Вы помогали родителям деньгами после того, как к вам пришел успех?

Знаете, если дать беднякам денег, то они просто исчезнут. Когда-то я купил родителям стиральную машину, но ее украли — кто-то просто пришел и забрал ее, а они ничего не смогли сделать. Поэтому я не давал им денег и не покупал вещи.

Но я забирал их к себе на праздники и устраивал им путешествия по Англии.

Ваши родители умерли и не смогут сказать, правдиво вы показали их или нет. Вы считаете фильм этичным?

Деньги на съемки картины мне дал BFI. Эта организация дотошно проверяет, насколько фильм этичен, не нарушает ли он законы. Если бы что-то было не так, я бы не получил финансирования.

Когда вы снимаете людей, вы всегда их эксплуатируете. Все, что вы можете в этой ситуации, это постараться сделать хорошие фотографии, которые оттеняли бы этот элемент эксплуатации.

Взять, например, снимок моего отца в туалете. Не стоит рассматривать фото вне контекста. Только в общем контексте вы сможете понять, хорошо это или плохо.

А что по поводу знаменитой фотографии с котом, которого бросает ваш отец? Разве это не жестоко?

Кота подбросил мой младший брат, а не отец. Теперь вы это знаете.

Вы спрашиваете про моих родителей, но эта серия — всего двадцать процентов из того, что я сделал. Еще я фотографирую пейзажи и снимаю животных в зоопарках.

Фото: Максим Финогеев, специально для Bird in Flight
Фото на обложке: Jacqui Davies