Олимпиада, клерки и невроз: Современная Россия в портфолио Юлии Абзалтдиновой

— В старших классах я стала снимать повседневность на пленочную камеру и с тех пор постепенно училась говорить на языке фотографии. Сейчас я понимаю, что мой путь познания был консервативным и четко выверенным: частные фотошколы и общие дисциплины — пробные выставки — работа в популярной фотографии — специализированные курсы — новые выставки — изучение документальной фотографии в Школе Родченко — концептуальная фотография в «ФотоДепартаменте».

Чем дальше я продвигалась к границам фотографии, тем больше возможностей фотографического языка для меня открывалось и тем более артикулированно у меня получалось донести до зрителя свое сообщение. Визуальное ощущение мира я воплощала в фотографии.

Серьезно о серьезном — это работа ученых, а не фотографов.

Я считаю себя ироничным фотографом. Но основные темы моих проектов довольно серьезные: репрезентация национальной идентичности и следы влияния человека на природный ландшафт. Я придерживаюсь мнения, что о серьезных вещах художник может говорить через юмор — для нашей психики это своего рода подушка безопасности. Серьезно о серьезном — это работа ученых и исследователей.

Большую часть времени люди находятся в состоянии неосознанности. Наука придумала термин для этого — «блуждание». И каждый из нас в то время, когда «не блуждает» (то есть осознает), думает о чем-то своем важном и расходует на это время и интеллектуальные ресурсы. Именно художник, наряду с ученым, занимается этим постоянно.

Фотография — самый быстрый способ дойти до сознания собеседника.

Мои проекты локальные: я говорю о том, что происходит сейчас в России, с теми, кто живет со мной рядом. Но использую я глобальный язык — язык современной фотографии. Цель моих высказываний — захватить фокус зрителя и вывести его на некоторое время из состояния «блуждания», чтобы поговорить с ним на важные для меня темы и показать ему результат моего долгого размышления об этом. Основную часть информации мы воспринимаем через глаза, и современный человек привык каждый день взаимодействовать с визуальной стороной мира через фотографию. Именно поэтому она для меня — самый быстрый способ дойти до сознания собеседника.

Я активно живу — постоянно хожу на выставки современной фотографии и современного искусства, много читаю, слежу за новостями, путешествую. Я везде ищу противоречия, над которыми можно поразмыслить, которые мало кто исследовал, которые актуальны для меня. Они и становятся темами моих проектов.

В 2010 году я переехала в Сочи, потому что моего бывшего молодого человека пригласили на работу, связанную с возведением олимпийских объектов. Прожив там год, я узнала о многих противоречиях вокруг Олимпиады и связанного с ней строительства — я с ними сталкивалась каждый день. Так родился мой шестилетний проект The Big Game («Большая игра»). Можно сказать, что именно на нем я и выросла как современный фотограф. Проект состоит из трех частей: первая снята в 2010—2013 годах, вторая — в 2014-м, третья — в 2016 году. И каждая имеет свою собственную тему исследования противоречий.

Трудность первой части, которую я назвала «Легенды», состояла в том, что концепция пришла только в 2016 году, после съемок второй и третьей части. На протяжении четырех лет я собирала материал не под тему или идею, а по ощущениям. Тогда у меня еще не было фотографического образования. Работа над второй частью, под названием «Паспорт болельщика», была ограничена съемочным периодом. На съемки было всего три месяца, пока шли Олимпиада и Паралимпиада. И вторая часть была моей дипломной работой в Школе Родченко, а это дополнительный стресс. Но самая большая трудность крылась в третьей части. На тот момент было понятно, что весь проект уже имеет не вольную хронологию (до, во время и после Олимпиады) и что третья часть — об итогах «Большой игры» и о ее условном наследии. Но главное, что третья часть должна была объединить все части в единое целое, чтобы они вели диалог друг с другом. Таким образом, она была снята через два года после Олимпиады и названа «Заповедник».

Вторая моя работа, «Чад», была создана в 2016—2018-м. Она о чеховском «человеке в футляре» и имеет противоречия уже в самой конструкции кадра. Клерк, работающий в офисе и считающий, что его жизнь — это серая череда дней, берет цветной дым, желая разукрасить свой мир. Офисный работник как пешка в системе теряет свою индивидуальность и перед объективом имеет шанс обрести собственную идентификацию, но не обретает, потому что дым закрывает его лицо. Кабинетный служащий не может вербально обратиться к зрителю, но посылает сообщения жестами. Городской житель стоит на фоне пасторального пейзажа, который сохранен внутри городской среды обитания. Совокупность противоречий в построении кадра — символ противоречивой жизни современного человека.

Главная трудность этого проекта — ветер. Очень важно, чтобы дым шел вертикально, и только абсолютно безветренная погода позволяет это сделать. Ведь в строго вертикальном направлении дыма тоже есть свой смысл.

Сейчас я занимаюсь проектом с рабочим названием «Чего ты боишься?». Условно он про жизнь африканцев в России, но фактически — о националистических неврозах россиян. Главное противоречие и ядро проекта заключается в том, что исторически Российская Федерация — это многонациональная страна, но сейчас мы сталкиваемся с избирательным отношением к тем, кто решил переехать сюда жить. К выходцам из развитых стран мы относимся с симпатией, открыто и дружелюбно. К рожденным в развивающихся странах — с опаской, недоверием и неприязнью. Почему? Как и когда наша коллективная психика сформировала такое отношение? Как работают наши националистические неврозы и можем ли мы их вылечить?

Мой новый проект — о националистических неврозах россиян.

Главная сложность заключается в том, что тема африканцев в контексте афро-американской истории очень щепетильная до сих пор. И здесь надо соблюдать осторожность, чтобы никого не задеть.

На эстетику моей фотографии повлияли Стивен Шор, Алек Сот, Надав Кандер, Хироси Сугимото, Гарри Груайар, Йонас Бендиксон. На иронию в фотографии — Эллиотт Эрвитт, Ричард Кальвар, Мартин Парр, Мартин Коллар, Райнер Ридлер. На лиричность — кинорежиссеры: Уэс Андерсон, Акира Куросава, Даррен Аранофски, Ким Ки Дук, Ингмар Бергман, Педро Альмодовар.

Меня вдохновляют победители крупных фестивалей и конкурсов, получатели грантов. Это выстраивает диалог между тем, что сейчас интересно миру искусства, и тем, что ты делаешь. Это вызывает азарт и дает энергию к усиленному действию. Также меня вдохновляет некоторое современное искусство — это и диалог, и вызов формы или содержания.