Центральная точка Европы — семь штук в одном проекте

В 1775 году впервые возникло понятие географического центра Европы — как утверждал астролог Шимон Антони Собекрайский, это была рыночная площадь города Суховоля на западном краю Великого княжества Литовского.

Расчеты несколько раз оспаривались. Например, белорусские ученые Алексей Соломонов и Валерия Аношко включили в них Белое и Балтийское море, Англию и Ирландию — и получили точку в 48 километрах от Полоцка (местные власти решили немного «подправить» координаты, переместив центр в сам Полоцк). А эстонский остров Сааремаа может считаться центром Европы, если включать в территорию все острова — от Азорских и Земли Франца-Иосифа до Кипра и Исландии.

— Как-то на одном литовском сайте я наткнулась на странную вещь: там было написано, что географический центр Европы находится в деревне под Вильнюсом. Я стала изучать этот вопрос и узнала, что на звание «географического центра Европы» претендуют несколько мест в Литве, Польше, Германии, Беларуси, Эстонии, Словакии и Украине. В каждом даже есть специальные памятники.

Парадокс семи географических центров очаровал меня: он подчеркивает одновременное существование в Европе нескольких параллельных реальностей. Например, реальность Литвы, определяющей значение «Европы» по принадлежности к Евросоюзу, сильно отличается от реальности соседней Беларуси, противопоставляющей Европу России. Этот спор показался мне интересным и заставил задуматься о сути европейской идентичности.

В проекте «(Я) вспоминаю Европу» я исследую центр с точки зрения психогеографии — пытаюсь выразить его посредством эмоций, а также размышляю о сути таких понятий, как «принадлежность» и «исключенность». Исследование получается одновременно документальным и субъективным, основанным на эмоциональной связи между людьми и физической средой их обитания.

Географические и политические истории могут отличаться, однако во всех «центрах» Европы люди одинаково переживают одиночество, дезориентацию и отчуждение. Множественность «центров» можно рассматривать как метафору нашего времени — с нынешней растерянностью Европы, нуждающейся в новом определении себя.

Проект включает как снимки, которые сделала я сама, так и визуальные «письма» семи разных героев — жителей «центров», которым я выдала одноразовые фотоаппараты. Еще одна часть проекта — снимки памятников с описанием, почему центр Европы находится именно там, где они стоят.

В путешествиях к «центрам» я ощутила стремление принадлежать к чему-то — что, по сути, и является основой идентичности. В этих «центрах» я была пассажиркой, случайной прохожей в «хрупких» обстоятельствах, вынуждающих меня полагаться на помощь других. Это драгоценный опыт, который напомнил об изменчивом состоянии всей Европы, которая от желания ощущать свою принадлежность перемещается к чувству тоски и наоборот.

Во всех «центрах» Европы люди одинаково переживают одиночество, дезориентацию и отчуждение.

Одиночество и дезориентация могут превратиться в чувство единения. Часто, даже не говоря на одном языке с людьми, которых я встречала во время работы над проектом, я ощущала замечательные моменты близости. Порой казалось, что язык в его буквальном представлении нам и не нужен — контакт шел на другом уровне.

Помню, что в психиатрической клинике недалеко от географического центра в Эстонии меня очень тронула женщина, которая целый день швыряла в небо газеты. Сильный ветер стал ее рьяным помощником и почтальоном. И это занятие даже не показалось мне странным — может прозвучать абсурдно, но я увидела в нем определенный смысл. Разве все мы не занимаемся тем же — не пытаемся изо всех сил найти средство для диалога?

Географически Европа всегда была разделена на две части, развивавшиеся отдельно друг от друга: сначала Римская империя и Византия, после Второй мировой — Запад и Восток. Но Европа — это не концепт из географии, а духовное понятие, ассоциирующееся с Западом или, в более современной интерпретации, с Европейским союзом.

Например, памятник «Центр Европы» был открыт, когда в ЕС вступила Литва. Символически монумент описали как еще один жест «одобрения возвращения Литвы в семью европейских народов». В Беларуси и в Украине мне встречались люди, для которых Европа была полем огромных возможностей в желанной далекой стране. Это заставило меня задуматься: не является ли любое место всего лишь продуктом воображения, на основе которого мы формируем реальность?

Не является ли любое место всего лишь продуктом воображения?

Наши личные битвы не зависят от того, живем ли мы на территории Европы. Путешествия заставили меня осознать, насколько близки друг другу страны Европы — мы могли бы всю ее пройти пешком.