Человек человеку брат

Семь лет фотограф Эндрю Мойзи снимал будни студенческого братства в престижном университете, где учился его родственник. Однажды Мойзи наткнулся на заляпанную воском брошюру шестидесятилетней давности, валявшуюся на полу, — из микса репортажных снимков и библиотечного раритета вырос проект «Американское братство: иллюстрированное руководство». Он стал первой фотокнигой о прошлом и настоящем реальности, которая обычно остается скрытой от посторонних глаз.

Секс и извращенные ритуалы, безумные вечеринки и культ власти, жестокость и насилие — именно в такой атмосфере «воспитываются» многие будущие лидеры США. Мойзи изучает историю братств и пытается понять, как она повлияла на властный расклад в США.

— Когда мой брат стал студентом университета Беркли и сказал, что хочет вступить в братство, я только начинал заниматься фотографией — камеру я тогда повсюду носил с собой. Я обожал снимки Роберта Франка и Роя Де Кавара и чувствовал, что если буду фотографировать жизнь в колледже в их стиле, то шансы получить оригинальный проект весьма высоки.

Когда я показал работы Абнеру Нолану, моему первому преподавателю фотографии, ожидания только укрепились. Нолан даже предложил объединить работы в крутую книгу — прям то что нужно! Воодушевление учителя, собственно, и держало меня в теме семь лет, которые я снимал братство. Но понимание, насколько важной и недооцененной является тема американских братств, пришло много лет спустя.

Я никогда не смог бы так свободно фотографировать братство, если бы в нем не состояли мой брат и один из моих лучших друзей. Никто там раньше не снимал — эти сообщества действительно очень закрытые. Признаюсь, мне всегда было странно просить парней подписать разрешение на использование фотографий, но ни один из них ни разу мне не отказал. Может показаться, что самое сложное в проекте — попасть в братство, но в моем случае это было легче всего.

Сначала я не рассматривал братства как какую-то специфическую общность — они ничем не отличались от любой другой группы людей. Есть там, как и везде, хорошие ребята, есть свои засранцы, кто-то интересный, кто-то — скучный. Чтобы понять «начинку» этой общности, достаточно представить случайную толпу из 30 или 40 человек.

Ритуалы братства и разные типичные для него занятия я рассматривал как правила поведения в группе — с небольшой особенностью: более легким доступом к жилью, друзьям, алкоголю и симпатичным девушкам. И если кто-то «за закрытыми дверями» вел себя не очень хорошо — ну, это их личное дело. Однако мое отношение изменилось после фотографии с собакой. Этот эпизод наглядно показал присутствие групповой динамики, плохо влияющей на мир вне братства. Издевательства группы ребят над собакой — словно кривая насилия, выходящая за пределы того, что можно принять и понять. Она выходит «за рамки» снимка и самого братства.

Издевательства группы ребят над собакой — словно кривая насилия, выходящая за пределы того, что можно принять и понять.

Самым сложным оказался технический вопрос. Я пыхал вспышкой в потолок, что тут же обращало на меня внимание всех, плюс еще сама камера среднего формата. Очень непросто было придумать правильную концепцию книги. Как объяснить этими снимками «плохих парней» ту роль во властных структурах Америки, которую они играют? Как донести до зрителей, что они видят очень интимный, частный мир секретного общества и одновременно панораму всей страны? Как заставить их почувствовать, что они держат книгу, которая никогда не станет их собственной? Которая вообще никогда не должна была попадаться им на глаза.

Я скептично отношусь к мифу о «почетном и рыцарском» прошлом мужского тайного сообщества. Если секретное общество такое прекрасное, зачем его прятать? В американской полиции есть подразделение под названием «Братский орден полицейских». Их единственная функция, помимо оказания благотворительной помощи, — защита офицеров от расследований злоупотреблений со стороны полиции. Братства колледжей очень на него похожи, единственное отличие — отсутствие доступа к оружию.

Эти братства — одна из ступеней социальной лестницы США. Для многих американцев братства были способом изучить высший класс. Американским мальчикам там преподают последние уроки перед выходом в мир мужчин. Кто-то во время учебы понимает, что он больше не желает быть связанным с братской маскулинностью, другие же рискуют никогда так и не осознать, кем они стали.

В книге есть фотография, которая лучше всего передает образ маскулинности в сегодняшней Америке. Это портрет парня, пытающегося выглядеть круто в костюме и кроссовках. Сравните его с портретом члена братства примерно такого же возраста, сделанным в XIX веке. Оба позируют, но разница очевидна: одного можно назвать опытным любителем, а второй будто бы из кожи вон лезет, чтобы казаться другим. Убедительность потуг стать «иконой маскулинности» этого мальчика в костюме примерно такая же, как если бы он пытался сойти за женщину, напялив на себя платье.

Мы живем в период новых представлений о гендере. Последние лет двадцать многие американки поощряли образ мужчины-хипстера, который танцевал на могиле маскулинности. Но и сегодня можно найти массу женщин, которые желают видеть рядом с собой мужчину, готового действовать, принимать решения и защищать. А для тех ребят, у кого таким мужчиной стать не получается, есть братства, где, как они думают, их могут этому научить.