10 нестыдных вопросов
про референдум о независимости Каталонии

Каталония во второй раз устраивает референдум о независимости, но сейчас все серьезнее, чем три года назад. Сторонники отделения от Испании говорят о происходящем едва ли не как о свершившемся факте и настроены очень решительно. Мадридское правительство тоже понимает, что эта попытка отделения — уже не шутки, и подкрепляет свое неуверенное положение в регионе несколькими тысячами гвардейцев, стянутыми со всего королевства.

Каталония является едва ли не главным экономическим центром Испании. Здесь сконцентрированы промышленность, наука, финансы, деловые площадки, торговые и транспортные узлы, а также находятся знаменитые на весь мир туристические уголки. Этот регион производит до 20% ВВП государства.

Кроме того, если завтра отойдет Каталония, в очередь на отделение может стать другой индустриальный регион — Страна Басков.

Конституция 1978 года не предусматривает одностороннего выхода регионов из состава Испании. Для этого, как утверждали власти, необходимо проводить не региональный, а общенациональный референдум — спросить согласия на выход у всего населения Испании. Но пока голосование проходит только в Каталонии.

Сама процедура референдума также вызывает множество вопросов. Не все муниципалитеты дали добро на его проведение. Избирательные комиссии состоят из добровольцев, а представителей юнионистской оппозиции в них не будет. Нет надлежащего международного наблюдения. Никто не знает, как будут составлены списки избирателей и какие степени защиты будут у бюллетеней: власти закрывают официальные сайты референдума, а типографии работают в экстремальных условиях.

Инициаторы референдума знают все эти слабые места, но считают, что все будет решаться в борьбе, ведь на их стороне пусть и неуверенный, но все же перевес общественного мнения в Каталонии. Власти, напротив, понимают, что если они потеряют симпатии в регионе, им останется апеллировать только к конституции 40-летней давности, уже не отвечающей вызовам современности.

Как и каждая нация, каталонцы имеют свой национальный миф, созданный интеллигенцией в XIX веке. Корнями он уходит в средневековое королевство Арагон, в рамках которого формировались каталонский этнос и его культура. Королевство Испания было основано в 1469 году путем династического брака между королем Фердинандом II, правителем Арагона, и Изабеллой I, королевой Кастилии — второго мощнейшего государства на полуострове, созданного в ходе Реконкисты.

Кастилия доминировала — хотя долгое время Арагон, куда входили каталонские земли, сохранял свою автономию. Тут, в отличие от централизованной Кастилии, сформировалась весьма специфическая политическая культура, основанная на гильдиях ремесленников и торговцев. И эта культура присутствовала здесь на протяжении всей модерной истории, дойдя до наших дней.

Также в Арагоне в ходу была древняя версия каталанского языка — как и испанский («кастильский»), он входит в романскую группу языков. Словарные различия между этими языками не слишком велики, очень схожа грамматика. Но каталанский имеет весьма своеобразную фонетику, поэтому для остальных жителей Испании и Латинской Америки он труден для понимания.

Да, на территории современной Каталонии еще в XVII веке были предприняты попытки создать независимое государство во главе с местной знатью. Но следует понимать, что в те времена каталонской национальной идентичности в ее современном понимании еще не существовало, как не существовало наций и в других странах — они только зарождались. 11 сентября 1714 года, когда столица региона Барселона была в очередной раз взята испанскими войсками, сегодня считается днем окончательной утраты независимости и отмечается как Национальный день Каталонии.

Каталонский национализм вышел на сцену в конце XIX века, когда местная буржуазия лишилась возможности торговать с отошедшими к США колониями — Кубой и Пуэрто-Рико и, располагая развитой индустрией, решила отделиться от Испании. Барселонские капиталисты не жалели средств на поддержку интеллектуалов, создающих идеологическую базу для центробежных стремлений. И вскоре каталонцы стали определять себя как нация, претендуя на собственную государственность.

Попытка провозгласить независимость была и в 1930-х годах. Республиканское правительство позволило Каталонии иметь широкие права автономии, однако испанским генералам такая ситуация пришлась совсем не по душе: на чьей стороне будет сражаться Каталония в ходе гражданской войны (1936—1939 годы), было очевидно. В то время полноту власти в регионе делили между собой левые каталонские националисты, коммунисты и анархосиндикалисты. Но поражение республиканцев в гражданской войне поставило на каталонском проекте крест.

Почти 40 лет фашистской диктатуры генерала Франко были очень болезненными для Каталонии. Репрессии обрушивались здесь не только на левых подпольщиков-республиканцев: под запретом оказались сам каталанский язык и культура. «Если ты испанец, говори по-испански», — гласил лозунг франкистов.

После крушения диктатуры во второй половине 1970-х опять встал вопрос о независимости. Мадридскому истеблишменту удалось уладить этот конфликт, заключив сделку с местными элитами и предоставив региону автономию. Каталонцам позволили иметь свой парламент и полицию, разрешили оставлять часть налоговых поступлений на нужды автономии.

В эти годы активно возрождается каталанский язык: в автономии он получил статус официального наряду с испанским и арранским. Почти во всех школах региона преподавание происходит на каталанском, а испанский изучается как один из предметов. На госслужбу не принимают людей, которые не владеют обоими языками. Каталанский превалирует на местном телевидении и радио, в кинематографе, музыке, театре. Газеты часто продаются в двух версиях. На притеснения сетует многочисленная испаноязычная часть населения.

Предоставление автономии и перевод деятельности каталонских партий в легальное русло сделали свое дело: идеи обретения независимости почти тридцать лет оставались маргинальными.

Все изменилось в 2010 году, когда Мадрид урезал права автономии. Из Устава автономии было исключено обозначение каталонцев как нации, каталанский язык больше не имел «предпочтительного значения». Совет юстиции Каталонии оказался лишен права управлять системой правосудия региона, была снижена роль местной банковской системы и страхования, а отчисления в федеральный бюджет — увеличены.

Возмущенные таким решением каталонцы стали массово симпатизировать идеям отделения — в том числе местная правящая элита, для которой это был способ удержать влияние после крайне непопулярного урезания социальных программ.

Предыдущая попытка провести референдум состоялась в 2014 году. На нем 81% граждан проголосовали «за», хотя явка оказалась низкая — 37% (многочисленные противники отделения не пришли на участки). Референдум был объявлен вне закона, и Женералитат — правительство Каталонии — пошел на попятную, чтобы не пришлось отвечать за нарушение конституции. Волеизъявление назвали консультативным.

Теперь все серьезнее. К нынешнему референдуму и Женералитат, и парламентское большинство Каталонии, и многочисленные выступающие за независимость организации готовились целых два года. Речь идет никак не о плебисците, а о полноценном референдуме, который должен будет иметь юридическую силу.

Изменились и настроения: еще несколько лет назад движение за независимость не было мейнстримом. В прошлый раз в Каталонии лидировали местные новые левые, аффилированные с общеиспанской партией Podemos. Эта партия выросла из массовых уличных протестов и обещала серьезные социальные и демократические преобразования. В Каталонии новые левые стали пользоваться популярностью в среде рабочих и молодежи в Барселоне и ее индустриальных городах-спутниках.

Но уже в 2016 году новые левые не смогли победить на выборах в парламент Испании — их поддержали только «сепаратистские» Каталония и Страна Басков. Увидев, что эта политсила не пользуется популярностью в других регионах страны и что от демократических перемен Испания пока далека, каталонцы утвердились в желании провозгласить свою собственную республику с новым общественным укладом.

Если референдум состоится, его результаты известны уже сейчас: подавляющее большинство проголосует «за» — индепендентисты сейчас в высшей степени мобилизованы. Противники независимости, которых также немало, настроены бойкотировать референдум, к чему призывает местная юнионистская оппозиция — а это почти половина каталонского парламента.

Понимают это и в Мадриде. После принятия в парламенте Каталонии закона о проведении референдума стало ясно, что правительство не собирается идти на уступки и станет препятствовать голосованию: сейчас в автономию перебрасывают тысячи бойцов Гражданской гвардии и полиции. Пока силовики не предпринимают активных действий, проводя только точечные операции по аресту имущества типографий, которые печатали агитматериалы. Основных событий ожидают в день референдума.

Если голосование будет остановлено в силовой форме, это непременно выльется в массовые протесты — индепендентисты от своего отступать не намерены. На 3 октября намечена всеобщая забастовка. Все надеются, что обойдется без насилия.

По слухам, есть вероятность, что в автономии будет введена временная администрация, распущен парламент и назначены новые выборы. Но как угомонить мятежный регион, похоже, никто в Мадриде не знает.

Индепендентисты верят, что для решения кризиса достаточно одного звонка из Берлина в Мадрид. Но это звучит как фантастика: Евросоюз во главе с Германией поддерживает целостность Испании. Кроме того, у некоторых европейских стран тоже есть свои проблемные регионы, например Фландрия в составе Бельгии. Возникает вопрос: кто признает независимую Каталонию?

Даже если каким-то чудом это произойдет, непонятно, останется ли Каталония в Евросоюзе. В Брюсселе уже не раз давали понять, что придется заново проходить процедуру вступления. И если хотя бы одна страна будет против — а одна точно будет против, — то двери Евросоюза останутся закрыты.

Что до экономики, то каталонцы надеются на силу своей индустрии. Но как быть с бегством капитала? Как быть с разрывом экономических связей? В случае отделения каталонцы могут потерять испанский рынок: сейчас там продается 37% товаров, производимых в автономии. Что будет с каталонскими банками? Что будет с рабочими местами? Как делить пенсионный фонд? Все это загадка. И мнения здесь разнятся от умеренно приемлемых потерь до полного экономического коллапса.

Учитывая количество перемещаемых в регион сотрудников полиции и бойцов Гражданской гвардии, возник вопрос с их размещением. Поэтому Министерство внутренних дел прибегло к нестандартному решению: силовиков разместили на двух круизных лайнерах, которые пришвартовались в порту Барселоны. Причем на борту одного из лайнеров, предназначенного для семейного отдыха, были изображены гигантские мультперсонажи. Когда это стало предметом шуток, полиция задрапировала мультяшных героев черной тканью. Индепендентисты немедленно вступились за персонажей и провозгласили одного из них — птенца Твитти — своим символом.