На черный день: Выкупленные места на кладбищах

Сегодня после смерти необязательно «переезжать» в могилу или урну для праха: из останков можно сделать праздничный салют, пластинку или ювелирное украшение. Можно даже стать искусственным морским рифом или компостом.

Среди тех, кто предпочитает традиционное захоронение, некоторые покупают места впрок — как правило, рядом с кем-то из близких родственников. Традиция известна издавна: достаточно вспомнить египетские пирамиды или семейные склепы.

Официальной статистики о том, сколько мест закупают заблаговременно, нет — но в проекте Игоря Ганчарука кладбища говорят сами за себя.

— Через несколько месяцев после похорон деда я приехал на его могилу. Дед лежит рядом со своей тещей, моей прабабкой. Их могилы обнесены общей оградой вместе с будущей могилой еще одного человека — бабушка говорит, это для нее.

Деревенские кладбища растут медленнее городских, но и тут я заметил несколько новых захоронений. Рядом с могилой деда уже появилась совсем свежая. Ограды нет, но вместо нее все равно стоят колышки с натянутой лентой. Судя по расположению колышков, сюда позже подхоронят еще одного человека. Эти колышки ставят практически сразу после похорон, чтобы занять место.

Вспоминая недавние похороны, я понимаю, что даже в такой тяжелый момент семья думает о том, кто из них следующий, — думает не только в метафизическом ключе, но и в практическом. У кого-то эти мысли материализуются в колышки с лентой, у кого-то — в ограду, а у кого-то — даже в заранее заготовленный памятник самому себе. Некоторые из суеверия прячут надгробия с изображением еще живых под непрозрачной пленкой — памятник вроде бы есть, а вроде бы нет.

Думаю, логика этого подхода проста: помни о смерти и постарайся, чтобы твоя не принесла близким лишних хлопот.

Данная тема в нашем обществе сильно табуирована, этим она меня и привлекла. А решил снимать после того, как заметил свежую могилу, обнесенную колышками, которые захватывают место для еще одного захоронения. Получается, человек еще жив, но вот оно, его место на кладбище, совершенно реальное.

Поскольку я эмоционально среагировал именно на место, я решил отказаться от включения людей в проект. К тому же это превратилось бы в набор частных историй, а мне хотелось показать именно явление. Было несколько попыток пообщаться с людьми непосредственно на кладбище, но дальше фразы «это место для меня / моей бабушки» и так далее дело не заходило: люди не поддерживали разговор. Поиск в соцсетях результатов не дал.

Фотографии на надгробиях — это снимки еще живых людей. Обычно выбором фото на памятник занимаются родные, а в данной ситуации у человека есть возможность сделать это самому. Разрешения на съемку я не спрашивал. Просто ходил по кладбищу и искал могилы с пустыми отгороженными местами рядом, с двойными памятниками, на которых не хватало даты смерти. В итоге снял могил тридцать-сорок на двух кладбищах.

Так как мы почти всю нашу жизнь поместили в онлайн-пространство, было неизбежно, что и смерть найдет там свое место. Число профилей мертвых людей в социальных сетях растет. Соцсети постепенно превращаются в своего рода онлайн-кладбища, страницы умерших — в онлайн-памятники, а аватарки — в фото на этих памятниках. Однако в процессе выбора профильного снимка (который может оказаться последним) отсутствует аспект «хочу, чтобы меня помнили таким/такой», без которого, в свою очередь, невозможен выбор фото на памятник.