Опыт

Time: Может ли фотографирование других фотографий считаться журналистикой

После того, как агентство Associated Press отозвало с World Press Photo работы призёра Даниэля Очоа де Ольсы, на которых изображены чужие фотографии, Time опубликовал колонку Анастасии Тэйлор-Линд, члена жюри конкурса — о том, почему найденные снимки должны использоваться в фоторепортажах.

Спустя сутки после того, как жюри World Press Photo обнародовало имена победителей 2015 года, агентство Associated Press отозвало с конкурса серию «Жертвы парижских терактов» Даниэля Очоа де Ольсы, занявшую третье место в номинации «Люди». Агентство заявило, что серия фотографий была «представлена [на конкурс] по ошибке» и была отозвана, поскольку «изначальные авторы фотографий не давали письменного разрешения на их использование», пишет в Time Анастасия Тейлор-Линд, один из членов жюри конкурса.

Оценивая работы победителей World Press Photo этого года, Тейлор-Линд признаётся, что среди работ наблюдала отчаянное отсутствие разнообразия, как в плане идей, так и в плане подготовки и опыта самих фотографов: «Все они, кажется, используют один обезличенный эстетический подход». Серия «Жертвы парижских терактов» отличалась — на фотографиях были изображены другие фотографии, непрофессиональные, выбранные друзьями и родными жертв парижских терактов и оставленные ими возле уличных мемориалов.

vic_01
Отпечаток фотографии Даниэля Очоа де Ольсы на газоне возле редакции Bird In Flight в Киеве. Ольга Осипова.

«Никто не пытается ввести нас в заблуждение, и очевидно, что это фотографии фотографий, — считает автор статьи, — Это простой, прекрасный и трогательный способ рассказать историю случившейся трагедии. В этом концептуальном подходе рассказчиком является не только фотожурналист, но и родные жертв. Это фотографии, выбранные ими. Именно такими они видели своих любимых. Именно так они хотели показать миру тех, кто погиб. Очоа де Ольса использует найденные фотографии, чтобы проиллюстрировать идею о том, что жертвы — такие же, как мы. Мы видим их не через визуальные клише традиционной фотожурналистики, они предстают перед нами со страниц семейных альбомов или из ленты Фейсбука. Они узнаваемы, они такие домашние, они вызывают мысли о том, по каким фотографиям наши родные будут вспоминать нас в случае внезапной смерти».

В дополнение Тейлор-Линд приводит слова Очоа де Ольсы: «Как фотограф я понимал, что должен добавить более глубокое и поэтическое значение простому воспроизведению образов. Я дождался дождя, который и стал этим преобразовательным элементом. Слой дождевых капель на поверхности фотографии превращает её в какое-то другое изображение: дождь, так похожий на слезы, размыл картинки. Я стремился показать и счастье жизни, и глубокую горечь от ужасной смерти. <...> Семьи выложили эти фотографии в общественных пространствах, чтобы их видели люди и пресса. Сфотографировав их, я расширил их изначальное предназначение».

Они узнаваемы, они такие домашние, они вызывают мысли о том, по каким фотографиям наши родные будут вспоминать нас в случае внезапной смерти.

Очоа де Ольса — не первый фотограф, воспользовавшийся подобным подходом. После вторжения в Афганистан фотограф агентства Magnum Томас Дворжак собрал парадные портреты бойцов Талибана, брошенные в оставленных владельцами фотоателье. Во время войны в Ливии Ги Мартин сделал нечто подобное, фотографируя портреты исчезнувших без вести сыновей, отцов, дядей, кузенов, братьев и друзей, каждый из которых был оставлен любящими родственниками, ищущими своих любимых.

«[Эти изображения] напоминают нам о том, что такое на самом деле военный конфликт — это потеря любимых и смерть, — цитирует Мартина автор статьи. — Изображение этого конфликта с помощью найденных или перефотографированных семейных фото сокращает дистанцию между автором изображения и событием, речь больше не идёт о создании «гиперреалистичного» репортажа, или о новом толковании того, как должно выглядеть военное фото на основе наших коллективных воспоминаний о военной фотожурналистике. Речь идёт только о потере, не больше и не меньше».

WPP_01
Kazuma Obara, Japan, 2015
WPP_02
Kazuma Obara, Japan, 2015
WPP_03
Kazuma Obara, Japan, 2015
WPP_07
Kazuma Obara, Japan, 2015

По мнению Тейлор-Линд, после того, как снимки Даниэля Очоа де Ольса были удалены с сайта World Press Photo, серия «Облучение» Казумы Обара (первое место в категории «Люди») стала единственным примером неожиданного подхода фотографа к истории, которую все мы и так знаем очень хорошо — речь идёт о Чернобыльской трагедии. Обара создал фотоэссе с помощью выцветших и радиоактивных фотографий женщины, родившейся неподалеку от брошенной АЭС.

«Фоторепортажи нужны для того, чтобы помогать обществу понять, что происходит в мире, — завершает Тейлор-Линд. — Фотожурналистика — это не только визуальные свидетельства, здесь важны идеи, и мне кажется, что нам необходимо больше разнообразия в подходах. Нам нужно создавать картину окружающего нас мира множеством способов: да, нам нужны традиционные новостные фотографии, которые лучше всего получаются у агентств вроде Associated Press, но нам также нужны и другие, изобретательные и новые методы, как, например, с найденными и повторно использованными фотографиями. Как ясно показала серия «Жертвы парижских терактов», помимо объективного повествования существует пространство и запрос на субъективные и более личные рассказы. Нам нужно перестать по привычке приговаривать "Мы всегда так делали", и вспомнить о том, что мы, фотографы, нужны для того, чтобы рассказывать истории.

Фото на обложке: Michael Kooren / Hollandse Hoogte / worldpressphoto.org

Новое и лучшее

924

247

2 416
334

Больше материалов