Фотопроект

Я иду тебя искать: Детские игры в разных странах

Впервые фотограф Нэнси Ричардс Фарезе обратила внимание на беззаботно играющих детей в лагере беженцев в Бангладеш. Позже она также играла с детьми в Эфиопии, Китае, на Гаити, в США и других странах. Все ради того, чтобы выяснить, возможно ли в современном мире веселиться без дорогих игрушек и позволять себе побыть ребенком, когда ты уже взрослый.

Игры существуют примерно столько же, сколько и само человечество, но с развитием капитализма они обрели новые формы. Механические машины Чарльза Фея, выдававшие в конце XIX века игроку 50 центов при совпадении на табло трех колокольчиков, сегодня приносят 70% дохода любому казино. А парк с каруселями от изобретателя «американской мечты» Уолта Диснея за 100 долларов гарантирует ее исполнение.

Значит ли это, что знакомые любому ребенку и совершенно бесплатные догонялки, куличики и «казаки-разбойники» уже в прошлом? Исследуя этот вопрос, фотограф Нэнси Ричардс Фарезе собрала около 90 снимков вовлеченных в игры детей из разных стран мира в проект «Потенциальное пространство».

Нэнси Ричардс Фарезе

Фотограф, писательница, исследовательница. Сотрудничает с международными организациями, среди которых Управление Верховного комиссара по делам беженцев, CARE USA, RefugePoint и Carter Center. Имеет степень магистра в области общественного администрирования (Гарвардская школа Кеннеди), стипендиатка центра Шоренстайн. Основательница НГО PhotoPhilanthropy, которая объединяет фотографов, занимающихся визуальным сторителлингом. Живет и работает в США.

— В какой бы точке мира вы ни оказались, игру вы распознаете сразу же. Вот воздушный змей, сделанный своими руками, вот игра в мяч, автомобильные шины, которые можно гонять по земле, и, конечно же, видеоигры — сейчас они есть даже в регионах, далеких от цивилизации. В каждом случае речь об инклюзивности: это всегда большие компании детей, где кто-то выбывает, а кто-то присоединяется. Как ни парадоксально, такие игры одновременно и серьезные, и беззаботные, ведь дети сами устанавливают правила и следят за их соблюдением, но главная цель любой игры — радость и смех, соревнование и новые знания.

Оказавшись в 2017 году в лагере беженцев рохинджа в Бангладеш, я обратила внимание на играющих детей. Общение, смех и игра были способом адаптации беженцев к ситуации неоднозначности и хаоса, в которой они оказались. И я спросила себя: чему мы можем научиться, наблюдая за детьми в процессе игры?

Игры одновременно и серьезные, и беззаботные, ведь дети сами устанавливают правила и следят за их соблюдением.

Спонтанные игры — кто первый. Калифорния, 2017 год
Технологии на детской площадке. Гавана, Куба, 2017 год
Свободная игра. Площадь Тяньаньмэнь, Китай, 2013 год
Радость встречи со снегом. Массачусетс, 2017 год. При поддержке RefugeePoint

Снимая играющих детей в разных странах мира, я поняла, что у меня не очень хорошо получается гонять тонкой проволокой покрышку по грунтовой дороге. Также у меня не лучший в мире глазомер, и я часто промазываю, запуская старый ботинок в мишень на песчаном поле. Еще я страшно медленная, когда играю в бабки или пытаюсь собрать камешки за то время, пока на землю не упадет подброшенный за мгновение до этого голыш.

Я всегда стараюсь включаться в игры, которые фотографирую, — как из любопытства, так и для установления с детьми контакта, чтобы немного отвлечь их от камеры и вернуть в занятие. И чем бы мы ни занимались, это всегда очень весело.

Видя камеру, дети тянутся к ней, как мотыльки к свету, они очарованы ею, и, чтобы хоть как-то их отвлечь, я набираюсь терпения и… стараюсь показаться им скучной. На это уходит много времени, но, к счастью, дети в любом уголке планеты больше всего любят именно игры, поэтому рано или поздно они возвращаются к своим делам, а я приступаю к работе.

Видя камеру, дети тянутся к ней, и, чтобы хоть как-то их отвлечь, я стараюсь показаться им скучной.

Игра определяется как все, что человек делает просто ради самого занятия. Она помогает забыть о ходе времени и сместить фокус с нашего «эго» — и вот мы уже не смотрим на часы, растворяемся в действии, желая только одного: чтобы игра длилась как можно дольше. Такой же эффект могут иметь и беседы с другом, прогулки на природе, погружение в музыку. Игра очень важна, ведь все наши физические, эмоциональные и социальные навыки закладываются в детстве именно в играх.

Исследования показывают, что дети, которым не хватает возможности играть, растут с недостаточно развитым умением достигать стабильности в хаосе и неопределенности, а во взрослой жизни часто склонны к жестокости.

Большая часть населения Земли все еще ведет сельский образ жизни, и игры при этом очень сильно определяет гендер: девочки играют в куклы, а мальчики — с камешками. В более развитом мире дети реже проявляют спонтанность и фантазию, правила чаще устанавливают взрослые. И везде, от деревень Гондураса до лагерей сирийских беженцев в Иордании, игра стала не столько чистой деятельностью, сколько занятием, предполагающим использование определенных товаров.

Качели. Калифорния, 2018 год
Гоняя обручи. Гаити, 2014 год
Спонтанные игры. По дороге в Лалибэла, Эфиопия, 2014 год
Играя с машиной. Трущобы Сите-Солей, Гаити, 2013 год
Игры с машиной. Монтана, 2012 год

Я исследовала роль технологий и коммерциализацию игрового процесса, а также конкретный и все менее поддающийся регуляции (в частности, в США) фокус на детей как на потребителей. Кстати, в этой связи я узнала о новом термине — «эффекте нытья», когда дети бесконечно ноют, выпрашивая у родителей новую игрушку, которую они увидели по телевизору.

«Эффект нытья» — когда дети бесконечно ноют, выпрашивая у родителей новую игрушку, которую они увидели по телевизору.

Сегодня сложно не учитывать то, как игру фактически переизобрели с позиций консьюмеризма, индустрии игрушек и видеоигр. В своем проекте я выстроила целую визуальную классификацию — от воздушного змея, сделанного вручную, до онлайн-видеоигр, — чтобы лучше понять, что наш выбор предметов говорит о гендере, образовании, ресурсах и социальных ожиданиях.

Существуют ли и сегодня примеры простых игр, не требующих материальных затрат, или «свободной игры», как некоторые ее называют? Дети, конечно, могут направить нас, но мы должны быть готовы им не мешать и позволить скуке сделать свое дело. Очень трудно бороться с привлекательностью технологий. Однако готовы ли даже взрослые оторваться от экрана и погрузиться в игру?

Джош Голин из Центра детства, свободного от коммерции, сказал: «Специалисты в области детского развития считают, что лучшие игрушки — на 90% сами дети и на 10% — игрушки, поэтому дело вовсе не в качестве игрушки как предмета. Самое главное здесь все же творчество детей, их фантазия, способная превратить объект в нечто новое. Многофункциональные игрушки мало помогают развитию воображения. Творчество стимулируют самые простые вещи».

Мое лицо. Остров Гонав, Гаити, 2017 год. При поддержке учебного центра в сообществе Матенва
Куличики из грязи. Бангладеш, 2018 год. При поддержке CARE International
Дети рохинджа — ждем очереди. Бангладеш, 2018 год. При поддержке CARE International
Игры с помадой. Бангладеш, 2018 год. При поддержке CARE International
Игры с куклами. Калифорния, 2013 год

«Потенциальное пространство» — концепция, разработанная Дональдом Вудсом Винникоттом, британским психоаналитиком и ведущим экспертом в области развития детей, который утверждал, что вся человеческая культура происходит от игры. С момента рождения мы начинаем отделять себя от матери, раздвигая границы психического «потенциального пространства» между нашим внутренним миром и внешней реальностью. Здесь и возникает игра — когда крепость из подушек становится королевством. Винникотт считал, что эти ощущения отнюдь не легкомысленны и не бессмысленны, как может показаться: на самом деле они связаны с серьезной работой по развитию личности и лежат в основе многих наших физических, эмоциональных и социальных навыков. Игра — это то, как мы расширяем и тестируем наш человеческий потенциал.

Игра — это то, как мы расширяем и тестируем наш человеческий потенциал.

Сейчас взрослым самое время задуматься, как и где мы все еще можем продолжать играть. У каждого есть сокровищница визуальных и эмоциональных воспоминаний о детских играх — том периоде, когда у нас была роскошь не волноваться о времени и позволять нашему воображению парить в воздухе. Мы не знали, что такое запреты и стеснение, а просто были самими собой. И эти приятные воспоминания об игре все еще способны нас многому научить. Что случилось бы, если бы мы, взрослые, позволили себе играть и сейчас?

Фотографии игр напоминают, что самое важное и нужное — связь друг с другом и осознанность, «социальный клей», объединяющий людей в мире и радости. В этом и заключается суть игры, и хорошая новость — мы все уже прекрасно знаем, как это делать!


Фото автора: Крис Мишель

Новое и лучшее

418

2 058

174
279

Больше материалов