Почему это шедевр

Вот такой ширины: Африка в работах Дэвида Голдблатта

Голдблатт — пожалуй, самый известный южноафриканский фотограф, лауреат престижной премии «Хассельблад». Его работы висят в галереях по всему миру, выставляются на «Арт-Базеле» и в музее МоМА в Нью-Йорке. Ирина Попова рассказывает о самом тонком фотографе из всех, кто снимал апартеид.

Самое удивительное в снимках Дэвида Голдблатта — как фотография может быть политическим высказыванием, не переставая быть произведением искусства. Две эти роли не конфликтуют, а мирно наслаиваются друг на друга. На протяжении долгой творческой карьеры (которая, к счастью, продолжается и по сей день) Дэвид Голдблатт снимал Южную Африку — в особенности контраст между белыми «африкано» и чернокожим населением.

Еврейский вопрос

Голдблатт родился в семье литовских евреев, бежавших от репрессий в 1930-х годах. Южная Африка казалась тогда воплощением независимости и толерантности. Все изменилось после Второй мировой войны, когда к власти пришло новое ультраправое правительство и евреи стали такими же изгоями, как и чернокожее население. Голдблатт по своему опыту знал, что такое притеснения со стороны националистов, — даром что он был белым выходцем из среднего класса.

Голдблатт десять лет проработал в отцовском магазине одежды, при этом учась в университете и в свободное время фотографируя. Он собирался эмигрировать с семьей в Израиль, но болезнь отца остановила его. Только когда отца не стало — Дэвиду тогда было 33 года, — Голдблатт решил продать магазин и всерьез заняться фотографией. Сам он признается, что ему не хватало профессионализма и ни один журнал вначале не хотел принимать его работы.

Голдблатт по своему опыту знал, что такое притеснения со стороны националистов.
12405Inventory16802-1020-Custom
cri_000000187396
12402Inventory16792-1020-Custom1
12473Inventory16794-1020-Custom
12410Inventory16798-1020-Custom
12407Inventory16796-1020-Custom

Лишь спустя много лет Голдблатту удалось снять проект про знакомую ему жизнь среднего класса белокожего населения — до этого, если он и снимал белых, то только рабочий класс. Дэвид объяснял это тем, что фотографировать средний класс ему неинтересно. Однако тема была неизбежной и логичной на его творческом пути: кто-то должен был критично запечатлеть его собственный мир.

Апофеозом этого проекта стала фотография юной балерины в пуантах: она знает, как нужно улыбаться, но она закрепощена внутри системы, где будущее для нее предопределено, прописано и куплено.

cri_000000187404
cri_000000188395
cri_000000187310
On_this_bed_in_the_room_that_she_build_for_him_Ellen_Pakkies_HMA-2014-31
11-a-farmers-son-with-his-nursemaid-heimweebergnietverdiend-1964
24-travellers-from-kwandebele-buying-their-weekly-tickets-at-the-bus-companys-depot-in-marabastad-smaller

«Неприсоединятель»

Казалось, у него была отличная перспектива стать новостным фотографом — кругом шли стачки, демонстрации, погромы, аресты, — однако Голдблатт делал слишком тонкие и непригодные для прессы снимки. «Меня интересовали не события, но что привело ним, — говорил он. — Я был до смерти напуган событиями, включающими насилие».

Как фотограф, он наотрез отказывался принять одну из сторон: «Фотография — это не пулемет». Он снимал белокожих и чернокожих жителей Южной Африки во время апартеида нейтрально — не реагируя на насилие.

«Фотография — это не пулемет».
cri_000000187398
cri_000000187399

Про свои личные взгляды Голдблатт говорил так: «Я не присоединился ни к одной политической партии, потому что я по природе — „неприсоединятель“». Но похоже, что он придерживался левых политических взглядов: Голдблатт участвовал в выставке, организованной левой фотографической группой «Афрапикс». Для этого он специально ездил снимать сюжет про ночные автобусы, на которых чернокожих рабочих развозили из «хоумлендов» — закрытых гетто для черных. Позже эти фотографии стали основой для одной из его первых книг The Transported of KwaNdebele: a South African Odyssey.

Хитрость в том, что Голдблатту вообще не нужно говорить или писать про политику — его работы сами по себе становятся заявлением. Если их не хватает, в ход идут подписи к фото. При этом автор не любит громкие фразы и восклицательные знаки — его язык гораздо более тонок и ироничен. «Она сказала ему: „Ты будешь водитель, а я буду мадам“. Они подняли бампер и принялись позировать», — гласит одна из подписей Голдблатта. Детскость, юмор, красота и одновременно принятие бедности и расизма как неоспоримого факта — все это спрятано в коротком тексте к фото.

cri_000000188403
cri_000000188404
cri_000000188401
cri_000000209080
cri_000000187403
11c9b19c3d0665c0e3d4cbb134da473b
cri_000000251188
cri_000000110214

Язык и цвет

Символично, что переход на цвет у Голдблатта окончательно состоялся одновременно с приходом к правлению Манделы — в 1994-м. По мнению фотографа, снимать в цвете апартеид было бы слишком легковесно и празднично — только ч/б могло передать брутальный контраст того периода.

Голдблатт стал экспериментировать с возможностями цифровой печати. Постепенно он научился использовать яркий южноафриканский свет. «Вначале я пытался повторять эти мягкие переходы и полутона, свойственные европейским фотографам. Естественно, у меня ничего не получалось. Только позже я понял, что нужно использовать свет. У нас его много, и он часто резкий. Так что вместо того, чтобы бороться со своим светом, я начал наслаждаться работой с ним. Я фотографировал изнутри, а не будто я приехал туристом».

Последняя фраза является ключом к работам Голдблатта, и она касается не только света. Сам фотограф говорит, что не смог бы снимать нигде, кроме Южной Африки, потому что только здесь он хорошо понимает, что происходит в обществе. И его снимки — прежде всего для самих южноафриканцев. Ведь только здесь он говорит с людьми на одном языке — даже если это язык фотографический.

cri_000000256295
cri_000000256296
cri_000000254747
cri_000000252214
Лекция Ольги Бабич «Как провести коммерческую съемку и не облажаться»

Новое и лучшее

1 425

63

113
184

Больше материалов